Коротко взвизгнув и вновь упав на диван, Николетта некоторое время лежала, закрыв лицо руками. И по-прежнему даже наслаждаясь происходящим. Хотя щека в этот раз горела жжением гораздо сильнее.

Она не боялась. И испытываемое ей сейчас чувство было похоже на эйфорию — ощущение свободы от страха буквально окрыляло. Доминика Романо теперь перестала быть для нее чем-то ужасным.

Ощущение подвластной стихийной силы и касание богини, которое испытала Николетта, стоя на пороге смерти, просто перевернули ее мировоззрение. Гораздо сильнее, чем тогда, когда агент с перерезанным горлом хрипел на полу, а Николетта — падая в обморок, понимала, что ее предыдущая благополучная жизнь закончилась.

Сейчас же Николетта видела и понимала, что Доминика — обычная женщина. Пусть невероятно влиятельная и донельзя опасная. Но она больше не внушала ей леденящего душу ужаса, который сковывал и подчинял волю.

— Ты выпила что-то?

— Да. Два мартини, так получилось, — произнесла Николетта, выпрямляясь и убирая локоны с лица.

Она была умной девушкой. И теперь, позволив себе лишь один раз некоторую развязность, решила вести себя в присутствии Доминики Романо, как и прежде — подчеркнуто вежливо. А вот Доминика сегодня определенно не слишком контролировала эмоции. Николетта почувствовала, как обожгло кожу на затылке — это Доминика, шагнув вперед, схватила ее за хвост и потянула вниз, заставляя поднять голову.

— Я задала вопрос, — отчеканила Доминика, нависая сверху и глядя Николетте прямо в глаза.

— Массимо попросил меня организовать ему проход на самый верхний этаж с возможностью покинуть здание на вингсьюте. Я подумала, что не стоит тебя отвлекать и…

Кожа головы вспыхнула болью, когда Доминика еще раз рванула Николетту за волосы, и очередная пощечина ожгла щеку.

«Вот это уже лишнее», — мелькнула у Николетты мысль, вместе с волной злого раздражения. Всему есть предел. И даже понимая, что лучше промолчать, Николетта понимала и то, что удержаться уже не может. Она даже приоткрыла рот, собираясь сказать, что все, хватит. Довольно небрежения, которое она терпеть больше не будет.

Хотела сказать, но не сказала. Потому что вместе с перехлестывающим здравый смысл раздражением, перед взором упала красная, даже оранжевая пелена, выкрасив весь мир в теплые тона. Доминика, собирающаяся что-то сказать — что-то наверняка обидное и хлесткое — вдруг отшатнулась и на несколько мгновений потеряла самообладание.

Николетта это не чувствовала — Доминика была одной из немногих людей, обладающих ментальным щитом. Обладающих действенным ментальным щитом — потому что эмпатия Николетты, как она уже давно поняла, была настолько сильна, что обычные уровни защиты обычных корпоратов среднего звена Николетта преодолевала легко.