И делала все это Николетта по воле богини. Богини, как будто вставшей за ее спиной и показавшей, как сейчас нужно себя вести.

— Поднимайся, — холодно произнесла Доминика.

Николетта, сипло задышав, полежала еще немного, демонстрируя раздавленную беспомощность. После чего она с трудом неуверенно поднялась на ноги. На мать Николетта больше не смотрела, прятала глаза в пол.

— Если ты еще раз пожелаешь сверкнуть на меня глазами подобным образом, ты просто умрешь. Твоя жизнь — в моих руках. Это понятно?

— Да.

— А теперь повтори еще раз, чем ты руководствовалась, когда решила выполнить просьбу Драго, не сообщив об этом мне.

— Я подумала, что не стоит тебя отвлекать.

— Ты подумала.

— Да, — подавленным шепотом ответила Николетта.

— Дорогая моя дочь. Думать тебе еще рано. Все то, что выходит за рамки простейших человеческих потребностей, в твоей жизни должно быть согласовано со мной. Это понятно?

— Да, — тихо прошептала Николетта.

— Я не слышу.

— Да! — громче и — неожиданно для себя — резко ответила Николетта.

Глаза Доминики расширились, а на лице появилось опасное выражение.

— Прости меня, пожалуйста, — заговорила Николетта. — За последние дни произошло слишком много всего, у меня банально плавится голова, я не… я не управляю своей жизнью и своими мыслями, но…

Николетта, сохраняя полную ясность мыслей, внешне выглядела абсолютно растерянной. И с благодарностью, продолжая лепетать оправдания, вспомнила театральный кружок, где она — по собственной личной традиции — считалась лучшей актрисой.

Доминика, жестом прервав сбивчивые объяснения Николетты, прошла через помещение переговорной и села за стол. Некоторое время она посидела, внимательно наблюдая за дочерью, которая осталась стоять, не смея сесть и даже поднять глаза.

— Когда-то давно, когда мне было шесть лет, отец меня учил плавать. Это было на Капри. Он тогда просто взял и скинул меня со скалы в волны. Как оказалось, подобным образом его учил плавать дед. Плавать я тогда, конечно, не научилась, но на берег по скалам выбраться смогла.

Николетта рискнула посмотреть на Доминику исподлобья, но та, увидев ее взгляд, не выказала никакого раздражения.

— Присядь, — мягко сказала Доминика, показывая Николетте место напротив себя.

На деревянных ногах Николетта прошла ко столу и села в кресло. С прямой спиной, руки сложены на коленях, взгляд передо собой.

— Я, если честно, не надеялась, что у тебя проснется дар. Но… человек предполагает, Бог располагает. И сейчас я жалею, что не воспитывала тебя с самого детства так, как воспитывали меня. Знаешь, почему?