«На надгробии запишут», — ехидно подсказал внутренний голос.
Дуракам и новичкам везет, и пока буду считать себя новичком — ответил я ему.
Понемногу осознавая окружающую действительность, после прошедшей в волоске от меня смерти, я вдруг замер с открытым ртом, заметив замотанную красным бинтом руку убитого непальца. И ошарашенно выругался: левой кисти у гуркха не было. Обрубок, обработанный биогелем и примотанный бинтом к сошкам пулемета. Получается, что, добравшись до контейнера с экипировкой, непальский горец отрубил себе руку — наверняка еще ножом кукри, чтобы дать возможность Саманте действовать свободно? А сам, закинувшись стимуляторами, вышел на свободную охоту с пулеметом?
«Узнав о том, что предстоит прыгать с высоты в две тысячи метров, бойцы гуркхи…» — и далее по тексту. От осознания безбашенности непальского горца испытал еще больший шок удивления, чем при взгляде на одинокого Якуба, который вполне мог убить свою напарницу — вспомнил я злые болезненные глаза чернокожего.
Вновь раздался резкий звук сирены оповещения.
— В локации матча осталось двое участников! — торжественно прозвучал усиленный громкоговорителем голос.
Поднимаясь, столкнул с себя пожертвовавшую ради меня жизнью Зоряну. Одеревеневшее от действия холодного сердца тело откатилось, а я сел на колени и активировал ассистант на ее руке. Россыпь красных точек на карте — и последняя довольно далеко, в правом крыле школы. Это хорошо, но все равно надо сматываться отсюда.
Второй оставшийся в живых участник — Саманта Дуглас, кто бы сомневался. Но больше предстоящего поединка меня заботило ближайшее будущее; за последнее время я наговорил Зоряне слишком много ободряющих вещей, и не выполнить обещания… я не могу теперь ей не помочь. Но смогу ли, успею? Ведь меня после турнира выкупят у Мюллера аравийцы — если уже не выкупили здесь, в качестве зрителей и участников аукциона.
— Вперед, вперед, — прикрикнул я сам на себя, как до этого подгонял Зоряну.
Впереди оставалось совсем немного веселья, а после меня ждет очень много сложных дел.
Глава 19
Наблюдающий за ходом смертельной схватки мужчина расположился за столом в ложе для важных персон. Выглядел он лет на тридцать, одет был в неброский классический костюм. Его вытянутое овальное лицо, с чуть приопущенными уголками глаз, можно было назвать истинно аристократическим; часто шли в ход комплименты о «задумчивом» выражении. Недоброжелатели, впрочем, говорили о его не подвергнутой генетической модификации и косметической хирургии внешности совсем иное — упоминая лошадей, упрямство и глупость. Вслух, правда, в зоне влияния Короны произносить подобное никто не рисковал, а в границах Британии — даже и в мыслях, без ментальной защиты.