— Рассказывайте, — только и покачал головой фон Колер.

Периодически поглядывая на пятно тьмы, я как можно более полно рассказал, что сделал в больничной камере. Чувствуя серьезность момента, без утайки поведал о том, как применил силу своего запретного дара для убеждения конфедератов. Рассказал, как были пробиты щиты доспехов бойцов, как усилием справился с явственно подступающим безумием и как на лице из пор кожи вместо пота выступила кровь.

Фон Колер выслушал молча. После он тяжело, по-старчески вздохнув, присел за стол и крепко задумался. Повисло молчание.

— Это… очень серьезно? — поинтересовался я.

Барон еще помолчал, потом покачал головой и посмотрел мне в глаза.

— Дело в том, что этого… не может быть.

— Ауаээ… — невнятно издал я неопределенный звук. — Ну да, аргумент.

— Раздевайтесь полностью, надо посмотреть, есть ли еще пятна.

Уже без возражения я скинул оставшуюся одежду, и барон меня внимательно осмотрел. Потом показал глазами в сторону ванной комнаты. Ну да, душ мне принять точно не помешает, хотя выданная конфедератами функциональная одежда и помогла сохранить относительную свежесть тела.

Прежде чем идти в душ, я напечатал себе в принтере смену белья и простой спортивный костюм. Фон Колер на мои действия внимания не обращал — барон сидел за столом, погрузившись в глубокую задумчивость.

На удивление сохраняя спокойствие, я — не слишком торопясь, долго стоял под контрастным душем, меняя стылый холод на обжигающий жар. Старался при этом не обращать внимания на кляксу тьмы на теле. Присмотрелся уже, когда вытирался. Да, тьма живая — и кажется, что червоточины… да, что кажется, так и есть: пробивают себе дорогу, увеличивая пятно поражения. Очень и очень медленно, но верно.

Рассматривая в зеркало хаотичную вязь, которая в других условиях могла бы показаться крутой самобытной татуировкой, я почистил зубы, оделся и вышел в гостиную. Шагал как на плаху. Фон Колер сидел все в той же позе — почти роденовский мыслитель. Но когда я присел напротив, он поднял взгляд и подобрался.

— Не буду сейчас объяснять подробно. Лишь важные детали, — медленно проговорил профессор.

Я согласно кивнул — мне сейчас подробно точно не надо. Поскорее бы узнать что, почему и можно ли сделать так, чтобы мне за это ничего не было.

— Инициация проходит после достижения возраста в полных семнадцать лет не просто так, — начал фон Колер издалека.

Он, кстати, сильно погорячился насчет того, что анонсировал лишь озвучку важных для меня сведений. Барон объяснял долго и — ну очень обстоятельно. Я, в принципе, его слышал, но не слушал — потому что почти сразу понял, в чем дело. Критическая масса знаний накопилась, так что ответ — недоступный при этом профессору, пришел легко.