Бондарева как бы не возражала, лишь на миг ее губы выразили недовольство, которое тут же легко сошло. Я прижал ее к себе и попытался поцеловать в губы.

— Саш, не надо, — она начала вертеть головой. — На нас смотрят. Еще этот Бабский. Я еще не совсем понимаю, что мне с ним делать.

— Ты же сама хотела, чтобы мы при нем… Да еще так, чтобы он передал все Рыкову, — напомнил я, прижав ее к себе крепче и чувствуя, как ее тело меня дразнит.

— А ты не боишься Рыкова? Он сильный маг и за ним почти вся Коллегия. Ах, да, у тебя покровители даже на небесах, — она усмехнулась, запрокинув голову и глядя на звезды — они сверкали в разрыве туч прямо над нами. — Ох, извиняюсь, не покровительницы. Покровительницы — это слишком мелко. Они для тебя любовницы. Верно? Я не ошибаюсь, насчет Артемиды и Афины?

— Наташ, есть такое древнее правило: любовь земная и небесная — эти чувства должны быть раздельно. Мы сейчас на земле, и не важно в эту минуту, что там на небесах. Встречный вопрос: а ты своего Рыкова не боишься? Такое ощущение, будто ты, наоборот, стараешься бросить ему вызов, — заметил я, вспоминая все ее высказывания относительно Гермеса Степановича и последнюю сцену, разыгранную после слов Бабского, Рыков приставил его следить за женой. Поскольку губы Наташа подставлять не желала, я впился в ее шейку, и очень похоже, что это место у баронессы было особо чувственным.

— М-м… Ну не надо так, ваше сиятельство. Не надо меня сейчас искушать, — отозвалась она, ощущая мое растущее возбуждение. — Я не боюсь Гермеса — пусть он меня боится. Но я не хочу, чтобы обо мне дурно говорили в «Сириусе». Есть правила приличия. Тем более для замужней женщины. Из-за тебя я и так уже перешагнула через них несколько раз. Представляю, что будет после нашего возвращения!

— Бабский не скажет ни слова. Уж я смогу на него повлиять, — заверил я.

— Не надо влиять. Пусть поступает так, как ему велит совесть. Отпусти меня и пойдем. Они ждут, — Наташа тряхнула головой, роняя мне на лицо роскошные локоны. — Твоя Элиз, наверное, вся извелась.

— Ты ревнуешь к ней? — я не спешил ее отпускать.

— Идем, корнет! — она попыталась вырваться.

— Нет, сначала скажи. И скажи мне честно! — настоял я.

— Может еще на мне свой «Инквизитор» проверишь? — усмехнулась она. — Кстати, к своему стыду, я так и не поняла, как эта штука работает. Расскажешь потом?

— Наташ, не увиливай. Сначала ответь на мой вопрос. Ревнуешь к Элиз? — я отпустил ее, но придержал за руку.

— Да, ревную, — нехотя ответила она. — Теперь доволен?

— Очень! — на самом деле я был очень доволен ее ответом.