Я был готов к тому, что Бабский сейчас дернется, возможно попытается убежать.

* * *

Прежде чем донести свою идею, Хорек с минуту покусывал губу, потом вздохнул и сказал:

— Жить хочется, понимаешь?

— И в этом твоя идея? — Майкл улыбнулся быть может впервые за сегодняшний день.

— В этом тоже. Жить! При чем жить хорошо. Хотя бы на наполовину, как живет Сладкий. Да чего там на половину, — Хорек махнул рукой. — Хоть на сто двадцать пятую часть! А для этого надо деньжищи. Да еще так, чтобы не убили за них. А идея такая: на вокзал нам пока не надо соваться. Я пойду с утра на Элисан-стрит — там, если не знаешь, есть клуб, который держит Сладкий. Поболтаю в клубе с кем надо и постараюсь узнать, посылал ли Харис своих на вокзал. Уж я там свой человек и есть у меня с кем переговорить, да так чтоб ничего не заподозрили, — он замолчал, поднял взгляд к дальнему углу, где была паутина. Рассуждая обо всем этом, Хорек будто протрезвел, взгляд его стал более осмысленным.

— Почему бы тебе просто не пойти сначала на вокзал, походить там немного, будто интересуешься расписанием поездов или покупаешь билеты? — предложил барон Милтон. — Сам же сказал, что знаешь всех людей вашего босса. Если там кто-то из них есть, значит нам нужно переждать или поступить как-то хитрее.

— Как хитрее? Они меня увидят, потом будут хреновые вопросы. Говорю же, Сладкий всех всегда подозревает — это у него дурь такая. Николя за что застрелил? Просто за то, что ему померещилось, будто тот имеет дела с Таблеткой. А Николя между прочим Харису другом был. Потом, вишь какая штука: многие из его окружения знают, что я часто ныряю на Чиксан-стрит, а значит я в приятелях к Костлявым и Чикушей. Мне на вокзале появляться никак нельзя, если там окажутся гориллы Хариса, то… — Хорек провел ребром ладони по горлу. — Ведь тут арифметика простая: Пижона убили вы, ключ у вас, а я в приятелях Чику. И раз я гуляю мимо камер хранения, то… В общем вот то… — он снова провел ребром ладони по горлу. — Ты хоть понимаешь, где камеры на Майл-Энд? Они вовсе не там, где билетные кассы и расписания. Возле касс и расписания вертеться смысла как бы нет, — он поднес ко рту бутылку с виски.

Барон Милтон был на этом вокзале несколько раз, но это было много лет назад, и он никогда не обращал внимания, где расположены камеры хранения. Возможно, Хорек отчасти прав. Прав на уровне страхов, которые терзали его.

— Как знаешь. Тогда ступай куда собирался, узнавай, что сможешь. Придешь с полезной информацией — будешь в доле, — решил Майкл, чувствуя, что ему все больше нравится эта решительность, все яснее проступавшая в нем. Майкл начинал чувствовать себя совсем другим человеком, тем, от кого сейчас зависело многое. Например, он мог решить брать Хорька в долю или нет. И как будет проходить завтрашний визит на Майл-Энд тоже решал он — барон Майкл Милтон. Наверное, это было продолжением того стержня, о котором говорил граф Елецкий. Продолжением приятным и полезным. Прежде Майкл даже не думал, что зачавшаяся в нем уверенность, дает такую силу.