— Я тебя понимаю и полностью поддерживаю. Всегда поддерживаю, — Элиз остановилась, чтобы поцеловать меня.

Вскоре я вместе с баронессой Стрельцовой стоял на углу Нордвуд-авеню. Я держал в руке новенький эйхос, коробка от которого валялась в мусорнике; Элизабет поглаживала заметно потяжелевшую сумочку — пока я покупал эйхос, моя валькирия, успела заглянуть в магазин по соседству и обменять тысячу триста фунтов на «Cobra Willie-JS», три пачки патронов и кобуру с ремнем.

— Я хотела взять еще «Steel Truth» — скучаю я по той негромкой и смертельной штуке. Но пожалела денег, — баронесса мечтательно подняла взгляд к нему. Странная она, женщина: кто-то из дам мечтает об изысканных платьях, кто-то о редких украшениях, а Элизабет мечтает об особой модели остробоя, когда-то во многом изменившего ее жизнь.

— «Стальная Правда»… Я куплю его тебе. Если угодно, вместо цветов. Хотя, почему бы не купить вместе с ними? — на другой стороне улицы я увидел цветочную лавку. — Иди пока выбирай самую привлекательную для тебя «Правду». Подойду через несколько минут, — пообещал я и поспешил к переходу.

Вернулся я к Элиз, когда она стояла возле кассы, а продавец — полный, усатый индиец — укладывал «Стальную Правду» в кожаный чехол вместе с комплектом дротиков и сопутствующими принадлежностями.

Я оплатил счет и вручил баронессе букет красных роз. Каюсь, никогда не дарил ей цветы и не знаю, какие она любит.

— Они как кровь. Кровь наших врагов, — Стрельцова положила их рядом с новеньким остробоем, чтобы освободить руки и обнять меня.

Поцеловала меня так страстно, прижимаясь лобком к пробудившемуся воину и потираясь о него.

— Хочу тебя! — прошептала она, не стесняясь стоявшего рядом индуса.

— Чертовка, как ты дразнишь! — я едва сдерживал желание, чтобы не овладеть баронессой на оружейном прилавке.

— Идем в кафе. Если в зале не многое поменялось, то там есть удобные столики, — она вильнула ягодицами, и меня задели ее последние слова. Вернее, последовавшие за ними догадки: я подумал, что раз она так говорит, то когда-то в прошлом Элиз пользовалась этим «удобством» в «Pleasant Time» — ревность шевельнулась во мне.

От оружейного магазина до кафе мы добрались минут за пять. Почему-то спешили: и она, и я. В полутемном зале, уютном, со стенами, отделанными деревом и темно-красным бархатом, было малолюдно. Лишь у окна сидело четверо молодых людей, еще на высоких стульях за барной стойкой трое. Вроде бы кто-то целовался в нише, слабоосвещенной туэлиновыми кристаллами.

— Сюда, — Элиз повела меня за руку дальше. — Там столики дороже, но там удобнее.