— Нет! — отозвалась она. — Мне это ни к чему.

— Пусть так. Но даже если тебе это ни к чему, то постарайся следующий раз не судить о том, чего не знаешь, если не хочешь глупо выглядеть. Так, как сейчас, — Майкл развязал халат и был готов скинуть его, вместе с остатками стеснения, чтобы предстать обнаженным перед божественным солнцем и заодно перед нимфой с голубыми волосами, но в этот раз он яснее ощутил шепот, исходящий будто из его же головы. Кажется, будто кто-то произнес его имя. И, хотя голос в его сознании был совершенно безмолвным, но почему-то показался очень знакомым.

— Это я выгляжу глупо⁈ — зрачки Немфис расширились, и глаза ее стали черными от гнева. Да как он смел, говорить так ей! Нет, этот негодяй еще хуже графа Оршанского! Его надо определенно поскорее вернуть в нижний мир! В голове нимфы тут же завертелись мысли о том, как можно опорочить очередного любовника хозяйки.

* * *

Хотя дворец Геры потрясал размерами, найти Майкла Милтона я смог довольно быстро — помогла интуиция. Мое особое чутье мага почти сразу привело меня к каскаду бассейнов. Там я и увидел брата Элизабет, спускавшегося по мраморной лестнице. На какой-то миг издали мне показалось будто от Майкла исходит золотистое свечение. Я даже остановился, подумав, что Гера уже использовала на него «Камень Нового Бога» — это бы стало скорее непринятым поворотом, с пока неясными последствиями. Хотя бы потому, что и Элизабет, и Елена Викторовна тогда бы потеряли прежнего Майкла. Однако через несколько секунд я понял: Майкл по-прежнему человек, а свечение — так всего лишь падали солнечные лучи, освещая барона и причудливо отражаясь от воды в мраморной чаше. И еще такие «чудеса» были обусловлены моим восприятием, из тонкого плана.

За братом Элизабет следовала нимфа, и ее присутствие стало первой маленькой неприятностью: увести англичанина в ее присутствии станет сложнее. Неприятность покрупнее обнаружилась сразу, как только я обратился к Майклу ментально: увы, он меня не слышал. Кажется, не слышал вообще. Прежде Элизабет тоже не отличалась высокой ментальной чувствительностью, с ней все вышло намного проще — я смог очистить ее восприятие.

Оставаясь невидимым, я пронесся по дуге, облетел клумбу с яркими цветами и сияющие белизной статуи. Завис так, чтобы держаться за бароном: риск, что нимфа обнаружит меня оставался высоким, хотя на мою удачу синеволосая дамочка тоже не отличалась чувствительностью к тонкому плану.

«Майкл! Слышишь меня, Майкл?», — снова я задал прежний вопрос. Англичанин не ответил. Он увлекся разговором с нимфой. И мне ничего не оставалось, как попытаться очистить слои ментального восприятия. Как правило, большинство остается глухим к менталу из-за того, что они слишком погружается в собственные мысли; этих мыслей много, они слишком громкие, они накладываются друг на друга, звучат беспрерывно фоном. Быстро очистить хотя бы краешек восприятия удается не всегда. Однако, иного выбора не имелось, и мне пришлось очень постараться, вложиться по полной, буквально влезть в сознание Майкла. Я смог перекрыть в нем некоторые энергоинформационные потоки, разгрузить поверхностный слой. Справился я с этим на удивление быстро. Хотя в этом не столько моя заслуга, сколько способность самого Майкла — у барона было довольно цепкое, натренированное внимание.