— Ах, ну да. Это про религию для несчастных попугайчиков, мозг которых будет в электро-логических системах наведения ракет, — я не забывал о великолепной идее Ольги Борисовны и знал, что она все это время была поглощена ей. — По твоей задумке я остаюсь богом в птичьей религии или есть иной кандидат?

— Нет, остаешься ты. Белкин в восторге от этой идеи. Только я решила не слишком возносить твое имя, верховным богом несчастных птичек назначен Астерий, а не Елецкий. А то ты вовсе зазнаешься, — Ольга Борисовна рассмеялась, тряхнув своими роскошными золотистыми волосами. — Кстати, Белкин выделил мне в помощь большую группу из Северска. Благодаря нашим стараниям есть практические результаты, инженеры успели изготовить несколько образцов для стендовых испытаний. Так что, увы, послезавтра утром мне в Пермь, — Ольга присела на край кровати.

— Давай, я тебя отвезу. «Эверест» в твоем распоряжении, — я тут же вспомнил о вимане, подаренной мне на базе «Сириуса».

— Спасибо, мне было бы очень приятно, но не нужно. Лечу не одна, а с группой. Ее придется собирать по пути, с остановкой в Рязани и еще где-то. Я просто не знаю этих деталей. Так что теперь моя миссия, а ты сиди в Москве, — Ковалевская, запрокинула голову, роняя длинные волосы на постель и лукаво поглядывая на меня.

— Надолго туда? — я присел рядом, борясь с желанием сейчас же наброситься на нее — она меня явно дразнила.

— Дня на три точно. Теперь о приятном, — Ольга придвинулась ко мне, и когда я ее обнял, продолжила: — Денис распорядился, чтобы в департаменте готовили документы. В общем, быть тебе скоро князем. Думаю, сразу после его коронации. Причем Денис сам проявил инициативу, когда узнал о результате вашей операции. К нему же сама Афина являлась — она об этом известила. Ты знаешь?

Я кивнул. Еще бы мне не знать! И спросил:

— Как он, по-прежнему сильно расстроен из-за отца?

— Уже не так, как в первые два дня. На похоронах выглядел посвежее, почти таким, как обычно. Я целый вечер говорила с ним. Говорили о душе и смерти. Рассказала ему историю Родерика, но преподнесла так, будто история о незнакомом мне человеке, — она положила голову мне на плечо.

— Ты молодец, Оль. Моя самая умная, самая добрая и самая любимая девочка, — я поцеловал ее, глядя волосы. Нестерпимо хотелось сейчас же повалить на кровать, но я решил еще немного с этим потерпеть, пока мы не поговорим о самых насущных на этот момент вещах.

— Хочешь еще немного приятного? — она прижалась ко мне и, не дожидаясь согласия, продолжила: — Меня отпустили к тебе на ночь. Вернее, папа отпустил, сказал маме, будто я уехала по важным имперским делам до завтра. Наша встреча — это же важное имперское дело?