— И хранить дома тоже в самом надежном месте, — добавил Борис Егорович, поправив спадающие на лоб русые волосы.

Когда мы распрощались с Голицыным, князь вызвался подбросить меня к дому на своей роскошной вимане «Орион-12». Том самом, модернизированном руками инженеров Директории Перспективных Исследований с помощью эрмингового преобразователя.

Садясь в кресло пилота, князь сказал:

— Не могу нарадоваться. Машина стала великолепной. Теперь даже с осторожностью трогаю эту штуку, — он указал на рукоять управления тягой.

— По большому счету желательно кое-что переделать в управлении, — ответил я, устроившись в кресле рядом с ним. — Желательно хотя бы в полтора раза увеличить ход рычага, а то излишняя чувствительность в управлении не полезна.

— Над этим пусть механики и инженеры думают, — отозвался он, отрывая виману от посадочной площадки. Положил ее на курс к Елисеевскому и неожиданно спросил: — Значит, в тебя какая-то божественная сила вселилась. Верно Ольга говорит?

Вот что мне ему ответить? Вопрос архисложный и неожиданный. А госпожа Ковалевская все-таки не умеет держать язык за зубами. Хотя, ладно — я ее об этом не просил.

— Есть немного, — шутливо ответил я. — Немного магии, немного прозрения и еще всякого по чуть-чуть. Так бывает, когда душа собирается покинуть тело, а кому-то очень надо, чтобы это тело продолжило жить и выполнить ту миссию, для которой оно в этот мир явилось.

— Философ! — рассмеялся Борис Егорович. — Вообще, ты меня очень порадовал. Парень ты на редкость толковый. Ничего, что на «ты» самого графа Елецкого.

— Даже приятно. Так ближе, теплее, — я смотрел на налетавшие на нас башни.

Князь переложил управление влево. Миновав башню Трех Соглашений, он потянув рычаг управления тягой. «Орион» ушел круто вверх и понесся над Даниловским к нашему району на огромной скорости.

Ковалевский высадил меня на площадке рядом с домом. Я ни на секунду не забывал об эйхосе, который уже несколько раз подавал сигнал полученных сообщений, но при Борисе Егоровиче просматривать их не хотел. Лишь когда его вимана поднялась в небо, я присел на лавочку и активировал устройство связи. Слава богам, от дежурного Палат Надежды не пришло ничего, и закралась мысль: может я неверно истолковал слова Артемиды? Да, небесные часто изъясняются очень туманно, иногда кажется, что они намеренно играют на наших чувствах.

На эйхосе значилось три неотвеченных сообщения: одно от Ольги и два от графа Сухрова.

Я начал с посланий Сухрова:

«Приветствую, Саш. Извини, я злой. Я не знаю, что у тебя произошло вчера в Ржавке, но Леший бесится вместе с Варгой. Клянутся убить меня и тебя».