— Какой же ты жестокий. Ты грубый. С тобой очень трудно, — простонала она, в то время как я решительно освободился от ее объятий.

Госпожа Барнс упряма и умеет добиваться своего. Когда я уже ложился спать, положив на диван подушку и плед, один из ночных охранников зашел в гостиную и сказал полушепотом:

— Ваше сиятельство… Там эта английская госпожа… Чего-то от вас хочет.

Я застегнул брюки, которые так и не успел снять и вышел.

Элизабет стояла возле лестницы, одетая в мой халат, который был ей великоват.

— Алекс… — произнесла она тихо, чтобы не слышали охранники в фойе, — помоги мне с ванной. Я не могу сделать воду горячее.

Конечно, она несла сейчас откровенную глупость. Прошлый раз миссис Барнс прекрасно справлялась с бронзовым рычажком и даже своей головой дошла, в какую сторону его повернуть.

— Хорошо, идем, я сделаю погорячее, — взяв ее за руку, я направился в сторону столовой.

— Алекс, ты куда? — засопротивлялась баронесса.

Я не ответил, дернул ее за руку, требуя идти за собой. Пройдя через столовую, свернул к комнатке прислуги, где когда-то я отдрыгал служанку Дашу.

— Погорячее тебе захотелось, да? — я толкнул ее к дивану, и расстегнул брюки.

— Но Алекс… ты все не так понимаешь. Я хотела… — начала было она.

— Рот закрой и не визжи, — я грубо сдернул с нее халат, развернул лицом к дивану, заставляя упереться руками в сидение.

Не знаю, как с ней поступает Теодор, но я вошел в миссис Барнс без прелюдий. Вернее, прелюдией был звонкий шлепок по заднице. Я знал, что именно так ей понравится.

— Oh, my boy! What are you doing to me! Oh, please! Please!.. — заголосила чеширская кошка, выгнувшись и царапая коготками диван.

Я сжал ее груди до явно приятной ей боли, она застонала, заводила бедрами, впуская моего воина еще глубже, хотя я и так при каждом толчке ощущал ее донышко ее пещерки. Резкими движениями я принялся насаживать англичанку на член. Ей много не потребовалось — она вмиг взлетела до самой верхней точки восторга: затряслась, замотала головой. Ее пещерка запульсировала жаром, сжимая мой член. Мне жутко хотелось смять Элиз со всей накопившимся возмущением и страстью, кончить в нее, но так было нельзя делать — кто знает, какие потом фантазии родятся в ее сумасшедшей головке. Я повернул Элизабет к себе в тот момент, когда уже был готов превратиться в вулкан. Первые обильные струи семени полетели на ее голую грудь и лицо. Затем она сама поймала губами мой член и втянула его в себя, проглотила почти на всю глубину. С восторгом шлюхи ее серые влажные глазки смотрели на меня, ротик жадно чмокал.