Я и не подумал спрятать копьё. Эти слова могли быть лишь уловкой.

— Девушка, принесите нам по чашечке кофе, пока вот этот, — Даг кивнул в мою сторону, — не разнёс тут всё и не попытался убить ещё и меня, — с отеческой улыбкой сказал Дагорион.

Тело Вечного буквально перетекло за столик перед ним. В темноте меридианов я этого не заметил, но сейчас отчётливо видел, что тело Дагориона оставляло за собой отчётливый след, будто тысячи полупрозрачных двойников копировали каждое его движение.

Официантка застыла, превратившись в статую. Она смотрела на Дагориона и, кажется, не верила в то, кто именно перед ней. После этого перевела взгляд на меня. Я буквально видел вопрос в её глазах: «Ты кто, чёрт побери, такой?»

— Кира, ведь так тебя зовут? — мягко спросил Дагорион.

Официантка завороженно кивнула.

— Я не шутил насчёт кофе. Можно и каких-нибудь пирожных принести. Наш друг бывает несносным, уж я-то помню. Может половину станции разворотить, если разозлить его.

— Сейчас всё будет! — взвизгнула официантка, подпрыгнула на месте и умчалась.

Даг перевёл спокойный взгляд на меня.

— Присядь, в ногах правды нет. Как я понимаю, теперь к тебе следует обращаться Шейд?

— Я постою, — сказал я.

Как ни странно, я не испытывал к Дагу никакой неприязни. На всякий случай проверил, не воздействовал ли он на меня каким-нибудь хитрым навыком, которые наверняка имелись в его арсенале. Нет. Ментал и истинное зрение оставались пустыми, если не считать чудовищной бледно-розовой ауры самого Дагориона.

— Как хочешь, но заметь, это ты решил напасть на меня. Я же пришёл поговорить, и чем бы ни закончился наш разговор, ты сможешь покинуть станцию сразу же, как мы закончим.

— Думаешь, что я поверю, после всего что случилось? — спросил я и сам не заметил, как в моём голосе полыхнула злость. Похоже, какая-то часть меня всё ещё ненавидела предателей. Особенно Лею, но та уже понесла частичное наказание, хотя я считал, что мало.

— Я не стану извиняться за то, что мы тогда сделали. Ты со своей стороны тоже был в этом виноват, — спокойно сказал Дагорион, будто говорил о несущественном. — И прошу подумать о том, что на момент предательства, как ты его называешь, мы были ещё слишком молоды, чтобы действовать разумно.

— Несколько тысяч лет — немалый срок…

— Да, но юности всё ещё сохраняется норов и максимализм. Не сравнивай нас с обычными людьми. Их биохимическая составляющая подталкивает их к сохранению энергии. У нас же нет этой проблемы. Химические процессы в наших организмах такие же, как и в восемнадцать лет, с тем же набором ферментов. Фактически мы всё ещё растём, отсюда и некоторые проблемы с самоконтролем.