с самой структурой мира. Когда он раскололся, связь оборвалась. Магия перестала быть цельной. Начала рваться, искажаться, ломаться. Он посмотрел на свои руки. На старые ожоги под бинтами. — Дракониды были хранителями резонанса. Наши кланы удерживали настройку Кристалла. Не силой. Связью. Именно поэтому после раскола нас начали бояться. Кейн вдруг коротко рассмеялся. Не весело. Скорее устало. Он провёл ладонью по лицу и покачал головой. — Это утопия. Рашар спокойно посмотрел на него. — Нет. — Ты говоришь о том, что магия снова может вернуться на Фрактус. Нормальная магия. Стабильная. После сотен лет хаоса. — Да. — И ты правда считаешь, что мир вот так просто позволит это сделать? Рашар молчал. Потом очень тихо ответил: — Именно это я и пытаюсь вам сказать. Он поднял взгляд. И впервые за весь разговор в его голосе прозвучало не напряжение. Не страх. Не усталость. Надежда. Настоящая. Почти забытая. — У нас есть шанс. Тишина после этих слов стала почти осязаемой. За окном ветер качнул ставню. Море шумело где-то за гостиницей — далёкое, тяжёлое, бесконечное. Кейн смотрел на драконида так, будто пытался решить, перед ним безумец… или человек, который только что перевернул весь их путь с ног на голову. Элайна чувствовала, как кристалл под тканью медленно пульсирует в такт сердцу. Пять линий. Пять носителей. Пять людей где-то в огромном, расколотом мире. И внезапно всё их путешествие перестало казаться завершённым. Наоборот. Словно до этого они только шли к настоящему началу. — Допустим, — медленно произнёс Кейн. — Просто допустим, что я поверил хотя бы половине этого безумия. Он шагнул ближе. — Тогда ответь мне, Рашар… почему именно сейчас? Драконид посмотрел сначала на него, потом на Элайну. И очень тихо сказал: — Потому что кристаллы начали просыпаться одновременно впервые за сотни лет. Раньше носители умирали раньше, чем успевали собрать части. Или сходили с ума от нестабильного резонанса. Или просто исчезали. Он перевёл взгляд на мешочек у пояса Элайны. — Но ваш кристалл соединился. Пульс. Глубокий. Тяжёлый. Она почувствовала его даже сквозь ткань. — А это значит, — продолжил Рашар, — что остальные тоже близко. Кейн медленно выдохнул. Потом посмотрел на Элайну. И впервые за долгое время она увидела в его взгляде не расчёт маршрута и не оценку опасности. А понимание. Тихое. Тяжёлое. Они снова стояли у начала дороги. Только теперь эта дорога вела куда-то гораздо дальше, чем джунгли, руины и осколки. Кейн связал Рашара быстро. Без грубости. Но так, чтобы даже мысль