назад казался оружием, теперь казался чужой кожей. Ткань прилипала к телу, холодная и скользкая. Цепочки пояса звенели при каждом движении, слишком громко для тихой пустыни. Вуаль сбилась набок. — Я переоденусь, — сказала она. Кейн остановился. Обернулся. Его взгляд скользнул по её фигуре. В темноте глаза блестели. — Здесь? — спросил он. — За лошадью, — Элайна кивнула на Ветку. — Ты отвернись. Кейн усмехнулся. Тень улыбки коснулась губ. — Я уже видел много, — сказал он. Элайна замерла. Вспомнила балкон. Вспомнила поцелуй в саду. Жар поднялся к щекам, несмотря на ночной холод. — Всё равно, — сказала она. Твёрдо. — Отвернись. Кейн пожал плечами. Развернулся спиной. Начал собирать камни для костра. Элайна прошла за Ветку. Лошадь фыркнула, почувствовав движение. — Прости, девочка, постой ровно — прошептала Элайна. Погладила её по шее. Она быстро сняла вуаль. Золотые застёжки были горячими. Пояс из цепочек упал на песок с глухим звоном. Шаровары скользнули вниз. Туника последовала за ними. Ночной воздух коснулся обнажённой кожи. Мурашки пробежали по спине. Она быстро натянула привычные штаны из грубой кожи. Потом рубаху. Плотно застегнула её до ворота. Накинула плащ. Когда она вышла из-за лошади, она снова была собой. Не экспонатом. Не игрушкой. Ведьмой. Путницей. Кейн как раз разжигал костёр. Огонь занялся быстро, сухие ветки пальмы вспыхнули ярким желтым пламенем. Тепло сразу пошло волнами, отгоняя ночной холод. Кейн поднял голову, когда она подошла. Его взгляд изменился. В нём появилось что-то похожее на сожаление. Не потому что она закрылась. А потому что та версия её исчезла. Та, что сияла в шёлке и золоте. — Так лучше? — спросил он. — Так безопаснее, — ответила Элайна. Села на камень у костра. Протянула руки к огню. — И удобнее. Кейн кивнул. Достал из сумки бурдюк. Отхлебнул. Протянул ей. — Пей. Вода тёплая. Элайна взяла бурдюк. Сделала глоток. Вода действительно была тёплой, с привкусом кожи, но она смыла пыль горла. — Спасибо. Кейн сел напротив. Скрестил ноги. Положил руки на колени. Смотрел на огонь. Зик выбрался из-за ворота её плаща. Вытянулся, хрустнул суставами. — Ну всё, — сказал он. — Мы выжили. Я могу официально заявить: это был самый стрессовый вечер в моей жизни. И я однажды видел, как маг чихнул и превратил деревню в джунгли. Элайна рассмеялась. Звук был уставшим, но настоящим. — Ты спал большую часть времени, — напомнила она. — Я находился в состоянии вынужденной медитации, — поправил Зик. — Это требует огромных затрат энергии. Мне нужно вознаграждение.