— Значит, Кремень за речкой прохлаждается. Это очень хорошо. А то я…

Внезапно Доцент меня перебил.

— Ведьмак, скажи честно, ты узнал, что такое этот разлом? — спросил он скороговоркой, явно не сдержавшись.

— Если честно, да. Но предупреждаю сразу, в двух словах объяснить не смогу. Так что не пытай. Пока тебе нужно знать только одно, эту хрень нужно срочно прикрывать, иначе рванёт как тысяча Хиросим.

— А я ведь чувствовал. Спрашивал, и не раз дискутировал по этому поводу с отцом.

— А он чего тебе в ответ?

— Каждый раз одно и то же — не моего ума дело.

— Ладно, не парься. Думаю, сейчас от академика всё равно мало что зависит. И даже более того. Доцент, я пока тебя попрошу, никому о нашем разговоре не говорить. Твоя задача, как только с этого момента пройдёт ровно двадцать четыре часа, поговорить лично с Кремнёвым и передать ему дословное послание. Скажешь так — Ведьмак передал, пора ликвидаторам срочно вступать в большую игру. Боевая цель, дворец Амина, Тадж-Бек. Он знает, как там оказаться.

— Вот значит, как? — сказал Доцент удивлённо. — Хорошо, сделаю всё как надо. А что мне Рыжей сказать? Она же ведь тоже здесь. С собой выданные в научном центре артефакты привезла. Надеюсь, ты понял какие артефакты? Рыжая страстно желает с тобой побыстрее встретиться и всё лично передать. И из-за этого, по три раза на дню, во время завтрака, обеда и ужина, меня в столовой пытает. Боюсь, почувствует твоя пиромантка, что я от неё многое скрываю. И тогда устроит мне реальную пытку, с применением раскалённых предметов, как тому офицеру в поезде.

— Эта, может. Доцент, значит,, пока в столовую лучше не ходи. Сошлись на большую занятость или расстройство живота. Про наш разговор разрешаю рассказать, только после передачи сообщения капитану Кремнёву. И кстати, что там за случай в поезде? — спросил я, вспомнив своё ведение, в котором моя Рыжая, слишком любезно общалась с каким-то военным, в тамбуре вагона.

— Да тут одни из недавно переведённых ликвидаторов, попробовал к твоей Рыжей в поезде подкатить, пока они сюда ехали.

— И что она? — спросил я, уже поняв, ведение было правдиво.

— Зажигалка у него в кармане почему-то взорвалась. Вроде всё обошлось небольшими ожогами, но из командировки его после этого в Москву вернули.

— Ясно — сказал я, и в этот момент зелёный диод перекрасился в красный цвет.

Среагировав, Гадюка сбросила набранные на табло цифры и оторвала от кабеля прицепленные клемники.

— Ну вот. А мне поговорить с ним не дал — с претензией предъявила она.

— Ничего. Выживем, ещё наговоритесь. Давай сматывай своё хозяйство. Сейчас закапывать кабель буду.