— Ты думаешь, волки боятся войны⁈ — воскликнула волчица, и в её, горящих зелёным глазах, появились полыхающие огнём искорки.
— Может, войны волки и не боятся, но как насчёт полного уничтожения Афганистана, вследствие открытия разлома, ведущего в иные реальности? Серая, раз ты сейчас здесь, значит, ты не примкнула к тем, кто хочет превратить этот мир в весьма опасное место.
— Мы и этого не боимся. Волки выживут в любых условиях — ответила собеседница, явно не собираясь сдавать назад. Однако я заметил, мои слова всё сильнее её цепляют.
— Вполне возможно, некоторые из оборотней смогут выжить. Но без притока свежей, людской крови, стая постепенно превратится в обычных диких зверей, не осознающих, что можно вернуть себе прежний облик и жить по-другому.
Я видел, что попал в точку, но торжествовать было рано, ибо я так и не понял, как волчица относится к группе иных, задумавших открыть путь разлому.
Реагируя на слова, мать волков, продолжала медленно меняться. Масса тела становилось больше. Послышался треск расправляющегося скелета. Одежда начала буквально расползаться по швам. Однако в тот момент, когда её лицо практически превратилось в звериное, волчица справилась с собой. Началась обратная трансформа.
Через полминуты передо мной снова стояла, красивая, щупленькая девушка, придерживаются растянувшуюся и кое-где прорвавшуюся одежду.
— Ведьмак, что конкретно, ты нам предлагаешь?
Глава 32 Встреча со светлым аватаром
Я не знал, станет ли афганское логово волколаков моим союзником, но нутром чуял: сращивание разлома с нашим миром, для клыкастых — как соль на рану. Вряд ли волчица сдержит слово, данное кровному врагу, но сейчас важнее, чтобы стая не стала костью в горле.
После заключения шаткого перемирия оборотни растворились в тенях, а БТР, словно железный зверь, пополз к бывшему дворцу президента. Там, в каменной клетке, томились близкие Карзая и его брата.
До убийства Амина оставались считанные дни, и я чувствовал, как сквозь пальцы утекает драгоценное время, это на исправление исторического косяка. Слова джинна, словно ядовитые кобры, свили гнездо в сознании, отравляя покой: «Ваш мир обречён, как бабочка, попавшая в паутину паука».
Но именно этот, давящий груз безысходности, закалял мою решимость, не оставляя и тени сомнения в необходимости идти до конца.
За сотню метров до бывшей резиденции правителей Афганистана я собрал воедино последние искры энергии и соткал из них теневика — моего бесплотного разведчика, способного проскользнуть сквозь стены и обмануть бдительность врага.