Судя по выражению, с каким говорил полковник, увиденное в осколке его потрясло. И подобной судьбы для своей страны Карзай точно не желал. В ответ Джаббар продолжал спорить и сыпать аргументами, суть которых сводилась к тому, что им, как названым братьям, никому верить нельзя.

— Брат Карзай, материализация разлома впустит в наш мир океан энергии. Каждый из способных обращаться с силой сможет творить чудеса. Представь, что я смогу дать нашим близким? — изрёк Джаббар.

— Недавно я увидел лично, к чему приводят эти чудеса и океаны энергии. Если нас не уничтожат получившие небывалую мощь иные, то мы сами себя уничтожим. А если мы с этой миссией не справимся, из серых пределов хлынут полчища паразитов, жаждущих получить новые человеческие оболочки. Джаббар, они разорвут на куски наш неподготовленный к вторжению мир.

Я видел, что слова Карзая действуют на Джаббара, но он всё равно по инерции продолжал сопротивляться.

— Брат, зачем ты позволил проникнуть себе в мозг русскому шайтану? Чужак вкладывает в твои уста чужие мысли. А сам выпускает свою мерзкую тень на волю, разнюхивает и вредит нашим людям. Каждый день всё новые и новые военные подразделения неверных из Союза заходят на нашу территорию. Их генерал признался, они готовят переворот. Хотят посадить на место Амина кого-то из своих советских марионеток.

— Англичане, с которыми мы связались, тоже для нас чужаки. Неужели ты думаешь, что они желают нам добра? Джаббар, на самом деле, я не верю никому. Но если судить по поступкам, то лучше русские, строящие больницы и электростанции, чем те, кто жаждет откупорить опасную аномалию, пролить на нашей земле море крови и втравить нас в священный джихад против СССР.

Я чувствовал, как колеблется маятник дискуссии под влиянием противоречивой аргументации спорщиков. В какой-то момент Карзай сумел переломить упорство брата. А добило Джаббара сообщение о развоплощении светлого подселенца, пришедшего в аномалию, чтобы покарать Карзая.

Поначалу Джаббар не поверил, но, когда ему предоставили тело, состоящее из кое-как сросшихся кусков плоти, он опознал погибшего. И только после этого брат Карзая захотел поговорить со мной.

Я был не против, так что через полчаса после появления Джаббара в аномалии мы сидели напротив и смотрели друг другу в глаза.

— Русский, мы никогда не станем друзьями, — с ходу предупредил Джаббар.

— Да я вроде как в дружбаны тебе не напрашивался, — ответил я.

— Как ты его убил? — Джаббар указал на завёрнутый в ковёр труп.

— Зачем тебе это знать? — спросил я, тем самым уклонившись от ответа.