Повернувшись, Слепой указал беспредельщику на меня и провёл рукой по горлу. Увидев однозначный жест, спортсмен кивнул и снова замахнулся топором, явно намереваясь рубануть по голове.

И он бы это обязательно успел сделать, если бы в последний момент, я не смог пошевелиться. Мышцы по-прежнему почти не слушались, и я действовал как дёргающийся паралитик во время приступа эпилепсии, но и этого хватило.

Зарычав в голос, я нырнул вперёд и со всех сил влепил лбом по приплюснутому носу беспредельщика. В тот же миг услышал, как проскочивший мимо топор, вылетел из руки быка и ускакал под платформу. Успев подхватить осевшее тело противника за грудки, я толкнул его на начавшего поворачиваться Слепого, а затем выдернул из груди мёртвого Головы, свой нож.

Тёмный почувствовал опасность и попытался сплести из чёрных спиралей нечто убийственное, но я его опередил. Так и не собранная в клубок, тёмная энергия, почти безболезненно прошла сквозь тело, а затем клинок начал входить в живот Слепого, с частотой швейной иголки. И чем дольше я тыкал в наиболее уязвимые места, тем больше мне возвращалась подвижность.

Иной бил меня кулаками, царапался и несколько раз пытался укусить, но я продолжал держать за шиворот и планомерно терзать его тело, пока он истошно орал. И делал я это до тех пор, пока он окончательно не испустил дух и обмяк. А затем мне пришлось найти топор и быстро добить всех, кто ещё дышал. К окончанию вынужденной процедуры я был весь перемазан чужой и своей кровью.

Я знал, что должен это сделать, чтобы живущая в Слепом потусторонняя тварь не успела переместиться в другое тело. Однако сам процесс полного изгнания тёмного с помощью топора и ножа, мне никакого удовольствия не принёс.

Дойдя до распахнутых ворот, я вышел из цеха и запер их на навесной замок. А когда развернулся, увидел запыхавшегося от бега Сизого с десятком блатных. Воры остановились под фонарём, освещающим проход между ровными штабелями досок, и с подозрением меня рассматривали.

Я не смутился при виде заточек и финок в их руках. Их же, напротив, смутило обилие крови и наличие у меня топора и ножа.

— Блотота лагерная, вам сегодня на лесопилке больше делать нечего — заявил я и закинул связку ключей далеко в сугроб.

— Молчун, ты чего натворил? — спросил Сизый, при этом продолжая в нерешительности перетаптываться на месте.

В ответ я ухмыльнулся и стряхнул с топора капельки крови.

— Во-первых, я не Молчун. Теперь называй меня Ведьмак. А во-вторых, ликвидатор просто выполнил свою работу.

Такой ответ навряд ли кого-то устроил, но мне было на это наплевать, ибо несмотря на рану в боку, я был готов продолжать убивать, если это, конечно, понадобится для дела. Продолжать играть в гляделки, нам помешали окрики караульных, лай собак и лучи фонарей, заметавшиеся в заснеженном проходе, ведущем к железнодорожной ветке.