— Где именно «здесь»? — уточнила я и переложила тяжёлую корзинку с одного локтя на другой. — В нашем районе или вообще?

— В городе. Тучи сгущаются. Гроза надвигается. Буря, — женщина прикрыла синие глаза и посмотрела на меня сверху вниз. — Сильная буря. Не хочу рисковать ребёнком. У меня брат живет в Самаре… Пока — туда. А минует… вернёмся.

Пауза после слова «минует» была очень многозначительной. Неуверенной. Точно не факт, что… минует. И минует благополучно.

— Хорошо, я доложу. Доброго пути. И жду вас обратно, — я подмигнула Лёше.

Тот, насупившись, снова показал язык.

— Сын!.. — одернула его мать.

— Ничего-ничего, — и я тоже показала пацану язык.

Он недоверчиво заморгал. Это на вид ему двенадцать лет, а сознание — как у трехлетнего. «Малиновки» растут и физически развиваются быстро, а вот умственное и психическое развитие начинается после двадцати человеческих лет.

— Расскажите на Совете про бурю, — попросила Евгения Геннадьевна. — И берегите себя, Ульяна Андреевна.

Мы распрощались. Я задумалась, быстро и на автомате выбирая продукты. Зойка летала от прилавка к прилавку, хватая то мороженое, то пакет креветок, то соус с любопытствующим «надо?..». Я рассеянно кивала, и хорошо, ей хватило ума и совести не тащить к кассе всё выбранное. М-да, совесть-Совесть… Совести было не по себе. Ответственности — тоже. Я ведь обязана защищать порученное, и оное платило ведьмам нехилые налоги за спокойную жизнь. И если нечисть бежит… значит, не верит в защиту. И в нашу силу. Значит, то, что грядёт… сильнее Круга.

Домой мы шли в молчании. Зойка сосредоточенно грызла очередное мороженое, а я тащила пакеты и мрачно посматривала по сторонам. И у фонтана решила сделать остановку. Поставила пакеты на бортик и перевела дух. В стальной воде плавали опавшие листья, отражались гроздья рябин и крошечное окно в небо меж жёлтых ветвей и пушистых облаков. Я воровато оглянулась. Моя спутница доела мороженое и зашуршала в кустах, собирая осенний букет. Из сквера доносились редкие голоса галдящих пичуг и гуляющих мамаш. Ну, была не была…

Я втянула носом воздух, мысленно возвращаясь на три дня назад, в тот поздний вечер, когда случилось странное видение. И посмотрела на себя со стороны. Ноги в ледяной воде, туманная дымка над чашей фонтана… И всё. Нет, видение не стёртое. Стёртую мазню не скроешь. Оно не отпечаталось в воздухе — пришло и исчезло, не оставив следов. Я задумчиво прищурилась на спокойную воду. Ушло и, похоже, не собирается возвращаться. А если и вернётся — то само, как заметил Кыс. Жаль.