— Я…

— Зачем? С чувством, с толком, с расстановкой. И честно.

— Мне нужна видящая, — Зойка смотрела перед собой, тонкие плечи напряглись. — А ты…видишь . Я заметила, как ты искала видение у фонтана. И видела то… у машины. В окне. Твоими глазами. Тётя сказала, что рядом с Верховной есть видящая…

Опять некая тётя. Где же я с ней пересекалась-то? И чем насолила?

— Слушаю тебя очень внимательно, — сухо.

— Я не знаю, как… объяснить, — проговорила она тихо. — Тётя рассказывала мне легенды. О стародавних ведьмах. Об их силе и умениях. А ещё о том, чему они не смогли научиться, — Зойка запнулась. — С чем не справлялись.

Начинаю догадываться. В конце концов, я пять лет работаю с этим каждый день.

— Ты о нечисти? — я вспомнила о пачке сигарет, но постеснялась курить при ребёнке. — О крупной нечисти, которую стародавние не смогли ни изгнать, ни уничтожить, и поэтому заперли в… тюрьме?

Она кивнула. Я посмотрела на неё снисходительно:

— Зой, это же предание. Очень древнее и ничем не подтверждённое. Нет ни одного реального доказательства существования тюрьмы. Ни одного. Стародавние были очень сильны — на порядок сильнее всех нас вместе взятых, но непростое искусство диалога с нечистью они так и не освоили. Не смогли найти точки соприкосновения. И не соглашались на неизбежные уступки. Либо нечисть покорялась и служила ведьмам, либо её истребляли. Либо… запирали. Тюрьма существовала — да, это может быть правдой. Но то, что она существует по сей день, как говорят легенды… Это вряд ли.

Девочка посмотрела на меня — и тоже снисходительно. Словно я не понимала одной простой и очевидной вещи.

— Стоп, — я повернулась, — ты что, хочешь сказать…

— Ты её видишь, — Зойка кивнула. — И я вижу. Во снах. И очень давно. А ещё со мной… говорят. Через силу. Через кровь. Кровь разжижается, но не стареет. Так тётя сказала. Она мне с детства об этом рассказывала.

С детства… Двенадцать лет — и «с детства»… Да было ли оно у тебя, чудо-юдо окаянное?

— Тывидишь , Уля. Помоги. По твоим видениям можно понять, где она появится. А я потом уйду, исчезну — и не вспомнишь. Нельзя, чтобы тюрьма открылась. И чем быстрее… — девочка поддела носком сапога рябиновый лист. — Дверь запирается быстрее, пока не открыта.

— И пока на неё не напирают стой стороны? — уточнила я задумчиво.

Она кивнула. Однако… дела. Не то чтобы я поверила, но…

— Почему ты? И как собираешься её закрывать?

— У меня есть ключ, — призналась моя собеседница простодушно.

Час от часу не легче… И Арчибальд намекал на «девочку-ключик»…

— Какой ключ? И где доказательства существования тюрьмы? Это всего лишь легенда. И с чего ты взяла, что я видела именно её? И с чего ты взяла, что она появится именно сейчас, то есть… вскоре? И кто именно оттуда может вырваться?