Сначала в глаза бросилась закопченная верхушка печной трубы, потом тени сложились в прямоугольник двери, и я рванул к погребенной под снегом избушке. Белый выродок вынырнул откуда‑то сбоку, но на открытом пространстве он уже не был столь опасен, как в лесу. Я вскинул револьвер, и преследователь моментально растворился среди деревьев.

Не спуская взгляда с подлеска, я подступил к избушке и толкнул дверь; та слегка подалась и сразу застряла, словно была приперта чем‑то изнутри. Но нет, дело оказалось в железной цепочке, наброшенной на ручку и вбитый в стену костыль и затянутой петлей. Элементарный запор, но если заняты обе руки, снять его вовсе не просто.

Снег под ногами пятнали брызги крови — не иначе, кто‑то пытался укрыться здесь от лесного чудовища и на миг отставил ружье. Я подобной ошибки совершать не стал, прижался к бревенчатой стене спиной и начал распутывать цепь одной рукой. У меня был револьвер, это и решило дело: тварь не кинулась.

Толчком распахнув дверь, я быстро шагнул через порог, обвел стволом «тауруса» небольшую комнатушку и одновременно перекинул массивную щеколду. В следующий миг что‑то ударило в доски, послышался разочарованный рык.

Внутри никого не таилось, и я решил для надежности подпереть чем‑нибудь дверь, но по обе ее стороны сверху и снизу к простенкам было приколочено по паре железных петель, оставалось только просунуть в них деревянные перекладины, что обнаружились в углу рядом с печкой. Открывалась дверь внутрь, поэтому оказалась заблокирована намертво.

А на единственном окне — глухие ставни. И все стены, от пола до потолка, да и сам потолок тоже, исписаны черным алхимическим маркером. Закорючки разробрать не получилось, но магический фон показался внутри куда стабильней, нежели снаружи. Сразу сердце давить перестало.

Я без сил повалился на пол и тяжело задышал. Потом негнущимися пальцами перезарядил «таурус» и только тогда ощутил, насколько сильно замерз. Так всегда — пока идешь, не ощущаешь ни холода промерзших понизу штанов, ни трения о кожу заледенелых манжет кутки. А стоит только остановиться…

С трудом подавив стон, я поднялся с пола и оглядел комнату. Мебели внутри не было никакой, но в углу стояла сделанная из железной бочки «буржуйка» с выведенной наружу трубой, а вдоль стены лежали аккуратные поленницы дров и немного березовой бересты на растопку.

Холодея от ужаса, я захлопал себя по карманам в поисках зажигалки, не нашел, залез в пистолетную сумочку и с невероятным облегчением обнаружил ее там. Исключительно на бересту полагаться не стал, настрогал лучин, потом, едва‑едва ворочая большим пальцем, крутанул колесико, высек искру и поднес занявшийся огнем фитиль к растопке.