завалила, и мне отказали в визе на жительство в Канаде. Мои деньги, что я заплатила за разбирательство моего запроса, посольство нагло присвоило себе, и мне ничего другого не осталось, как нелегально въехать во Францию. Мой Николай, дурачок, струсил! Старший сын тоже сбежал из дома в день моего отъезда, но потом, когда жареный петух клюнул его в энное место, прилетел ко мне в Париж… Слово какое, Париж… Это для однодневных туристов «О, Париж!», а для нас это трущобы! Да московские Черёмушки – райский уголок по сравнению с этой западной клоакой. Читала вторую книгу «Анжелика – маркиза ангелов» ?.. Это обо мне!.. Тебе повезло, отдельный дом дали, живёшь как у Христа за пазухой. А у меня комната в общежитие, потому что детей у меня двое, а то бы жили три месяца как беспризорные, прежде чем зарегистрироваться беженцами! Нам ещё два месяца осталось до первого интервью. Ты знаешь, сколько во Франции беженцев!!! Африка пустует, все африканцы здесь, на Елисейских полях. И только мы как белые вороны среди чернокожих рабов, хоть сажей себя помажь. – Жалко, что Николай с тобой не приехал. Его слова о «зелёном свете» для меня были поддержкой всё это время. – Вот и я что говорю, он только это и может, что болтать попусту, а на большее не способен. Фуфло в кальсонах! Всем талдычит о своём Боге, не фармацевт, а блаженный какой-то! Представляешь, ему молиться за семью трудно! Вера впервые задумалась над тем, что ей порой тоже трудно начинать молитву, особенно молитву за детей. – Ты знаешь, Марина, мне тоже иногда трудно пересилить себя и настроиться на молитву. Это …как сказать… это духовная работа. – Стоп. Ты туда же гнёшь, как и мой суженый. Лучше расскажи, как у вас здесь, в Бельгии, русских встречают. *** Две недели жила Марина в доме у Лебедевых. Вера старалась угодить своим гостям, и это ей удалось. У Марины были деньги только на обратный путь во Францию, поэтому все расходы на пропитание и культурный отдых гостей Вера взяла на себя. Одно мешало ей радоваться рождественским гостям, – это постоянное нытьё Марины, которое утомляло и надоедало. Когда изо дня в день ожидаешь письмо с постановлением властей покинуть страну, можно свихнуться, а этого нельзя допустить верующему человеку. Марине Верина установка на радость каждого дня не пришлась по душе. Она привыкла держать вожжи судьбы в своих руках и обвинять в своих неудачах всех, кто встречается на пути, от мужа до бессердечных бюрократов в миграционных службах Франции. Эдакая показная беззаботность Веры противоречила