стране, живёшь на пособие мигранта и думаешь на своём родном языке. Когда мама стала заставлять её интегрироваться, то Таня решила вовсе не интегрироваться, потому что не знала, каким образом можно стать своей среди чужих. Конечно, Таня очень старалась всем понравиться, но улыбка у неё получалась заискивающей, а уступчивая доброта вызывала презрение у одноклассников. Старательно выговаривая нидерландские слова, девочка ошибалась с построением предложений, и в классе над её речью смеялись, тем более, что одежда её была поношенная, её мама приносила домой с выбросов. Когда с ней впервые заговорил Матиас, мальчик из параллельного класса, Таня сначала испугалась и стала его сторониться, словно глухонемая, она не привыкла к такому вниманию своих одноклассников, а когда ловила на себе странные взгляды мальчика, то сама влюблялась в него, и ей становилось не до сна. За последний год Таня сильно вытянулась. Её густые русые волосы волной сбегали на плечи и на солнце блестели оранжевым цветом. В последнее время она чаще стояла перед зеркалом, изучая своё тело, которым была очень недовольна, особенно выросшей грудью, похожей на два голубиных яйца и при этом болевшей при любом прикосновении. Девочке не нравилось носить чей-то поношенный бюстгальтер, который ей купила мама. Таня находила свою внешность вполне обычной. Длинные и стройные ноги делали её похожей на цаплю, и для большей похожести она пробовала стоять перед зеркалом на одной ноге. Мама в последнее время была занята только собой и даже по вечерам забывала заходить в комнату к дочери с пожеланием доброго сна. А когда к ней приехали гости, то ей вовсе стало не до детей, потому что они с тётей Мариной хотели выйти замуж. Тетя Марина говорила много и громко, и от её голоса девочке хотелось укрыться. Однажды, когда мамы дома не было, Таня услышала, как тётя Марина ругала своего сына очень плохими словами и била его полотенцем по лицу, потому что он курил в ванной комнате скрученные сигаретки. Вадик это заметил и после этого стал плохо к Тане относиться. Он взял за привычку заходить к ней в спальню без стука, без разрешения рассматривал её рисунки и перебирал школьные тетрадки. Таня сердилась, а Вадик смеялся. Когда же этот мамин гость выкрал из её дневника листок, то девочка готова была его убить. Это было письмо, и оно посвящалось Матиасу. Надо сказать, что на нидерландском языке не получается написать такое письмо, какое писала Татьяна Онегину. Дикой кошкой тогда набросилась Таня на негодного мальчишку и выцарапала