Особенно веселили Яна велосипедные гонки: сестры привязывали его скрученными старыми простынями к спинке коляски, а саму коляску – к велосипеду Арсеена, который в таких заездах стартовал первым и с веселым гиканьем сразу же выезжал на середину узкой земляной дороги. Он ехал зигзагами, тем самым не давая своим сестрам и старшему брату себя обогнать. Бывало, что его коляска не катилась, а летела сзади его велосипеда. Счастливый Ян смеялся своим странным смехом от удовольствия быть победителем. Из всей семьи Лаере только Арсеен умел понимать гортанную речь своего брата, любя его таким, каким он был рожден.

Дисциплина в семье была строжайшей. Все в доме совершалось по распоряжению отца, который не любил опозданий, лишних разговоров и пресекал любые попытки увильнуть от работ, считая лень самым большим пороком человека. Отец не ругал детей за проступки – он их бил, даже не за проступок, а так, для острастки. Только дочерей и своего старшего сына Даниила берег крестьянин от побоев, поэтому немудрено, что отца Арсеен возненавидел с детства, но подчинялся ему беспрекословно.

Если родитель решил, что в осенних велосипедных стартах среди юношей должен победить его любимец, сын Даниил, то Арсеен всю гонку гнался за старшим братом, чтобы подтолкнуть его велосипед сзади и дать возможность финишировать первым.

Но однажды в семье разразился скандал.

Не выдержав побоев, немой Марк пошел против отца!

Мальчик вырос, возмужал, и силы он был непомерной. Никто в семье не заметил, каким образом Марк перехватил поднятый над его головой кулак состарившегося родителя, но все увидели, как одним движением глухой юноша бросил отца на землю и с презрением пнул под ребро носком своего ботинка. Когда поверженный глава семьи пришел в себя, то принял отцовское решение, по которому Марка оформили в закрытый интернат для глухонемых подростков.

А тут подошло время служить в армии Даниилу, как старшему сыну в семье, но он в это время заканчивал учебу в колледже. Всякими правдами и неправдами дело с его призывом было улажено, и улажено так, что вместо Даниила в солдаты записали Арсеена, которому до призыва в армию недоставало несколько месяцев.

Прежде чем отпустить сына в солдаты, так сказать, на вольные хлеба, отец женил его на дочери своего кума, хотя та была старше жениха на 10 лет и в белом наряде напоминала больше раскормленную гусыню, чем невесту. Но для Арсеена не имело значения, как выглядела та, которая вскоре родит ему детей, он вел ее под венец, поскрипывая новыми ботинками, прощаясь навсегда с отчим домом. Эта свадьба была проведена по всем традициям крестьянских зажиточных семей: невеста под фатой, жених в белых лайковых перчатках, а земли, которые наследовали молодые, были залогом счастья их потомков.