Уходя домой, Вера поцеловала своего любимого мужчину, единственного мужчину, который о ней заботился не по служебным инструкциям, как это принято в Бельгийском королевстве, а по доброте своего сердца, и пообещала выйти за него замуж без всякого раздумья.

Она ехала во Фландегем ночным поездом, как к себе домой. В ее душе был покой и мир. Веру уже не интересовало, кто виноват в ее судьбе или в судьбе больного Арсеена, главное, что она знала, каким путем она пойдет, чтобы не сдавать захваченных позиций, и в ней набирала силу решимость матросов гордого «Варяга» победить в последнем бою.

Глава 3

Арсеен выжил всем смертям назло, хотя доктора уверяли его близких в обратном.

Пока его родные вторично готовились к похоронам, Арсеен пришел в сознание, его почки заработали, и вскоре он был переведен из реанимационного отделения в обычную палату. За это время его дочери, воевавшие за лучшую долю в наследстве, отложили на потом свои разборки и до поры потеряли к нему всякий интерес.

Зато Вера беспрепятственно навещала своего будущего мужа и радовалась каждодневному улучшению его самочувствия. Больничный режим пошел Арсеену на пользу: он похорошел, окреп и развеселился, и его совершенно не заботило отчуждение родственников, потому что рядом с ним была его Вера. Каждый день она приносила ему что-то вкусное и каждый день спрашивала, кто приходил его навестить.

– Дорогая, пусть это тебя не тревожит, родным моя смерть в прибыль, а моя жизнь – обуза. Когда у меня не было тебя, они тоже меня не навещали. Я тебя люблю. Дома все нормально?

Они сидели на больничной койке и строили планы на будущее, в котором Вера найдет себе работу, а Арсеен будет присматривать за детьми. Иногда женщина приводила в больницу Витю и Таню. В больнице они смущались, но тоже радовались тому, что Арсеен выжил.

Перед самым Рождеством Арсеена выписали из больницы. По этому случаю он пригласил Веру и детей погулять по Генту как счастливая семья.

Рождественская елка в историческом центре города, знаменитого своими готическими башнями, карнавальными площадями и бесконечными дождями, была божественно красива. Восторженной Вере в густой еловой зелени, в сверкании разноцветных гирлянд и переливах стеклянных шаров виделось начало рождественской сказки. На праздничных ярмарках гуляющей публике предлагалась всякая всячина: от брюссельского сыра, знаменитого своей неистребимой вонью, до причудливых фигурок лесных гномиков, расставленных между подвесными фарфоровыми ангелочками.

Там и здесь торжественно прогуливались пары из достопочтенного 18 века. Дамы были одеты в длинные теплые платья с оборками понизу. Теплые пелерины с мехом по краям согревали женские плечи, а нежные ручки женщин доверчиво прятались в пуховые муфточки. Кавалеры в драповых фраках показывали простому люду эталон галантности. Держа барышень под локоток, они не забывали время от времени поигрывать изящной тросточкой в своей руке. Эта тросточка в мужской руке, одетой в кашемировую перчатку, служила прекрасным дополнением к костюму господ прошлого века.