Вот только вспыхнули багровые и фиолетовые разряды, окатило тело золотом, распахнулись крылья желтых молний — я переплетал и сочетал свои истинные силы в десятках различных комбинаций, чередуя их в разных последовательностях, так, как я никогда ещё не делал в этой жизни. Усиль одну, чуть ослабь другую, добавь третью — и с минимальным расходом маны разрушаешь одну волшбу врага. Измени последовательность и дозировку маны — распадается второй слой чужих чар. А затем третий, четвертый, пятый…
Я делал это на немыслимой, невероятной для себя скорости. Волшба творилась легко и быстро, комбинации молний менялись быстрее, чем творились карточные фокусы у балаганных факиров — я даже не подозревал, что способен на такое… И это работало! Архилич, грозное порождение некромантии, в которого вложены громадные силы и ресурсы на его создание, мертвый чародей, обладающий огромным опытом и мастерством в родной стихии, швырял в меня потоки чар-заготовок — то, что сплетал сам, и то, что высвобождалось из его артефактов, поток призрачных черепов, что тоже оказался порождением артефактной магии, давил и стремился остановить, сбить меня с шага — но всё было напрасно.
Четыре с половиной секунды — и я, потратив маны на порядок меньше своего врага, оказался прямо перед ним. Сметя все его попытки напасть, нивелировав все заготовки и сделанные заранее приготовления, переборов его личную мощь и силу напоённых жертвенной кровью чародеев артефактов, я предстал перед высоким скелетом, опирающимся на длинный черный посох, облаченный в странного вида доспехи с иероглифами…
Он попытался бежать. Архилич, в отличии от тупой низшей нежити, обладал полноценным интеллектом — и как всякий его обладатель был прекрасно знаком с концепцией страха. Понимал, тварь, что тот, кто играючи сокрушил все его козыри, точно способен оборвать его пусть не слишком комфортное, но зато вечное существование, и стремился избежать этого всеми силами.
Ведь в отличии от многих других видов нежити, Архилича никто в здравом уме не будет создавать насильно. Такое существо, наделенное изрядным колдовским могуществом и интеллектом, рано или поздно найдет способ сбросить подчиняющие его оковы и вырваться на волю, отомстив сотворившим с ним такое… Потому Архиличами становились чаще всего добровольно. Те безумцы, что готовы были ради вечности, не достижимой для них иными способами, согласиться на ущербное существование живого трупа, лишенного всех радостей жизни. И они, подобные монстры, своё подобие жизни весьма ценили.
Земля под ногами нежити мгновенно разверзлась, поглощая оживший скелет в доспехах. В одно мгновение Архилич оказался в десятках метров от меня, удаляясь всё дальше и погружаясь всё глубже. Позади уже рвалась вперед, пуская впереди себя потоки волшбы, гостья из Инферно, а где-то сбоку ощущались завершающие такты заклятий третьего врага — но они опаздывали, безнадежно опаздывали, понадеявшись на то, что их союзник сумеет сковать меня боем на достаточный для них срок…