Вот только боевой маг, за последние пару лет побывавший в более чем десятке крупных сражений и неисчислимом количестве стычек поменьше, дравшийся с монстрами Сибири, нолдийскими боевыми магами, шаманами кочевников и чародеями Японии, даже не пытался защититься в лоб, как любят это делать аристократы.

Вместо этого он резко дернулся вперед, ещё в момент зарождения кольев, чуть отклонившись в сторону и на ходу протаранив железным боком тот из них, что был спереди. Короткое, резкое заклятие ранга эдак второго заставило преграду лопнуть, и Прошкин рванул вперед. Опытный воин, он понимал, что состязаться в чистой магии в привычной для молодого капитана манере с потомственным чародеем для него практически верный путь к поражению — слишком велика разница в их познаниях, навыках работы с чарами, объемами резерва и даже шириной и крепостью каналов маны. Разница в происхождении и социальном статусе была слишком велика, что бы её можно было преодолеть лишь за два последних года, в которые он и получил доступ к действительно нормальному обучению и ресурсам… Да и обучением своих младших чародеев я, откровенно говоря, занимался явно в недостаточной мере. Скорее от случая к случаю давал им знания и дальше каждый оттачивал их сам…

Зато как и любой маг из числа моих гвардейцев, прослуживший под моим началом достаточно долго, он знал несколько отличных заклятий усиления физического тела. Чары, что на время делали тебя сильнее и быстрее, ускоряли скорость реакции и разгоняли восприятие — это было, пожалуй, первое, чем я начал делиться со своими бойцами. Далеко не уровень моих молний, когда я усиливаю ими себя, конечно, но даже так — это были чары, на голову превосходящие большинство аналогов, доступных чародеям не из Великих Родов.

Дубровский кое-каким опытом и мозгами всё же обладал, и потому на победу первым ударом даже не рассчитывал. Более того, он верно предугадал, что противник может броситься прямо на него — вот только подобной прыти он совсем не ожидал. Области размягченной до состояния жидкой грязи земли, в которую легко можно было провалиться с головой, попытки создать препятствия прямо перед несущимся к нему Александром Ивановичем, и даже возникший прямо перед ним провал в земле — несущегося короткими, неровными кривыми зигзагами Прошкина это все немного задержало, но отнюдь не остановило. Шесть секунд — и короткий меч, объятый жаркими языками пламени, уже летел к горлу противника.

И попал. А затем моего вассала смела волна вспучившейся земли, поднявшейся подобно воде в попытке сковать закованного в броню воина — и если бы аристократ не запаниковал, то эта атака могла бы представлять определенную опасность. Однако сплетенные кое-как, едва не сорвавшиеся в процессе сотворения чары не показали и трети того, на что были рассчитаны — и полусфера Воздушного Щита без труда выдержала удар.