С трёх сторон к городу, являющемуся самой крайней точкой Российской Империи в Европе, шли полки Немецкого Рейха, как неофициально называли своё новообразованное государство Фридрих и его высшая аристократия, примкнувшая к талантливому и амбициозному лидеру. Хорошо экипированные, прошедшие алхимические трансмутации феодальные дружины аристократов соседствовали с пусть и составленными из самых обычных людей, но зато куда более многочисленными солдатами Рейха. Развевались штандарты и знамёна Родов, реяли стяги над пехотой германцев, ветер трепал шинели солдат и офицеров, заставляя явно волнующихся боевых магов и вчерашних крестьян равно волноваться и взволнованно сжиматься от подступающего, прорывающегося волнения…

Пятисот тысячная группа армий, успешно начав вторжение, легко, играючи смела со своего пути всех, кто не успел бежать сам. Кёнигсберг… Столица Восточной Пруссии, её сердце, вырванное закованной в стальную латную перчатку рукой Российской Империи из тогда ещё Прусского Королевства, а не господина всех немцев и других, сопредельных земель, этот город был давним пятном национального позора для патриотов новообразованного Рейха — ведь один из древнейших, богатейших и красивейших городов Германии манил бывших курфюрстов Бранденбургских с неодолимой силой. И Фридрих, приближенные которого уже поспешили окрестить его Великим, решил начать войну с символической, даже скорее политической победы — возвращения потерянного века назад владения обратно.

Для этого была разработана тщательно продуманная, множество раз обыгранная в штабных играх военная операция. Основные силы, удара которых и опасалась Российская Империя, были сосредоточены на границах значительно южнее, угрожая вторжением в житницу Империи, в Киевскую и сопредельные ей губернии. Ещё южнее в очередной раз вспыхнула война, на которую Император русских просто не мог не отвлечь часть войск и внимания — Османская Империя в очередной раз предприняла попытку окончательно добить слабые, сателлитные государства Балкан. Болгария, Сербия и прочие мелкие государства, что не были поглощены турками за эти века благодаря восточному соседу, чья могучая тень веками маячила за их спинами… И при нужде выходила на свет, насмерть сцепляясь с армиями янычар и сипахов, истощая друг друга в кровопролитных Войнах Веры и заставляя османских чернокнижников раз за разом умываться кровью и откатываться обратно…

В этот, не в первый раз вспыхивающий конфликт, добавили дровишек три ударные армии общей численностью свыше трёхсот тысяч человек, направленные на поддержу войск султана Священной Германской Империей. Зажатые с двух сторон не слишком-то сильные восточноевропейские государства были вынуждены просить поддержки у старшего брата — и Империя совершила предсказуемую ошибку, бросив в горнило начавшейся войны свои дивизии и корпуса, призвав дворянские ополчения и отправив даже пятерых Магов Заклятий к той троице, что имелась у остатков православных государств… Против тринадцати, отправленных Блистательной Портой этого было, пожалуй, маловато — о решительных наступательных действиях при таких раскладов говорить не приходилось, но вот просто прикрывать армии от стратегической магии своих коллег из Османской Империи хватит. А большего русские выделить не смогли — ибо всем было очевидно, что это лишь первые искры готового вспыхнуть в любой момент пожара великой войны.