Ведь что такое личные терзания и обиды Видрава на соучеников в сравнении с тем, что его выбор и его решения привели к тому, что его народ оказался вынужден склонить голову перед жалкими хуннусами, едва вылезшими из дремучей дикости и доросших до настоящей магии? А ведь Видрав сам, своей рукой подписал документ с написанными кровью всех присутствующих, свидетелями которых стали Высшие Силы? Договор, нарушить который означало обречь свой народ на гибель — ибо одновременная смерть троих из пяти высших чародеев нолдийцев поставит крест на возможности его народа стоять на ногах. Хуннусы просто сомнут их, ибо без прикрытия поддержки чародеев двух последних ступеней никакая армия не сможет вести эффективные боевые действия. Их просто загонят и истребят как крыс… А ведь помимо этого против нарушившей договор стороны ополчатся сами языческие боги, ангелы христианской церкви и даже парочка Инфернальных Владык. Враги хорошо подготовились к тому, что бы сковать их по рукам и ногам, подготовив себе просто убийственную страховку.

Обидчикам по Школе Четран он отомстил — не всем скопом и далеко не в ближайшие годы, но умный, деятельный и не чурающийся никаких средств для достижения поставленной цели нолдиец не забывал обид. Впрочем, как и добра, но как и всякому чародею, стремящемуся на самый верх иерархии, поводов для мести судьба ему подкидывала на порядок больше, чем благодарности…

Но тогда он твёрдо знал, что однажды вернет сторицей годы унижений. Сейчас он так же твёрдо знал — этим хуннусам он не отомстит. И пусть по меркам шестирогих магов он не прожил ещё и трети отпущенного ему срока, но не самый худший политик и прекрасный полководец понимал — на его веку, даже с учетом того, что их ему ещё отмеряно аж семь, да и то при самом худшем раскладе, он едва ли увидит день, когда гордый народ, правивший двумя десятками миров, вновь вернет себе хотя бы часть былой силы и славы.

— Я говорила вам, Гоэтий, что не стоит начинать войну в чужом мире, — заговорила, наконец, стоящая рядом чародейка. — Заклинала, умоляла, упрашивала и убеждала в том, что вы поспешили с выводами относительно слабости здешних хуннусов… Но нет, зачем слушать какую-то трёхрогую выскочку, ещё не заслужившую даже места в Совете.

— Я признаю свои ошибки, мудрая, — ответил чародей. — Я оказался всё ещё ослеплен прошлым, понимая умом, но не принимая сердцем горькую истину…

— Нолдарион пал, и чем скорее вы это примите, тем лучше будет для всех нас, — безжалостно заявила та, которую в этом знали под именем Илнэс Иссарион, прямо в лицо аллари Гоэтий, предводителю одного из самых могущественных аристократических кланов среди уцелевших нолдийцев.