И Расул согласился, пусть и несколько изменив условия — союз он заключил от своего имени, а не от Рода. На всякий случай, что бы, пойди всё не так, как задумано, отвечать пришлось лишь ему самому. Отчасти потому, что это была неплохая возможность расширить владения и влияние своего Рода, отчасти из-за того, что десяток лет отвечая за торговлю с Александровском, он утомился от однообразных рейсов туда-сюда, а в случае успеха он бы, несомненно, стал бы наместником на новых территориях. Опять же, с этим увеличилось бы и его влияние в Роду, и без того немалое, и богатства…

Но по большому счету, положа руку на сердце — из-за того, что понимал, в каком отчаянном положении его кунак, раз идет на подобные риски. Да что там — сам Аристарх, сюзерен его друга, собирался позволить себя похитить. Как для Главы Рода — поступок безрассудный, но какой сын гор не оценит лихую, граничащую с безрассудством храбрость молодого воина?

— Процентов на восемьдесят, — с легким удивлением ответила его жена. — Хотя по всем признакам на это ушло бы не меньше недели. С ним что-то недавно произошло, он столкнулся с чем-то весьма могущественным и едва не погиб… Но взамен, видимо, обрел повышенную скорость восстановления. Правда, подобное не даётся даром.

— Поясни, — нахмурился он.

— Это укорачивает срок его жизни, муж мой. Каждая серьёзная рана, особенно аурная, будет тянуть из него жизнь — и за счет этого быстрее регенерировать. Посоветуй своему кунаку беречь себя, если хочет дожить до старости.

Их разговор прервал голос Максуда. Молодой Мастер, второй сын Расула, негромко и почтительно обратился к Старейшине:

— Всё готово, отец. Прикажешь нападать?

— Нет. Ждите.

Три десятка магов и сотня гвардейцев — вот и все силы, что были сейчас при Старейшине Рода. Расчет был не на количество, а на качество — два Старших Магистра боевой магии, одна целительницы аналогичной силы, пятеро Мастеров и двадцать два Адепта. Ну и высоко в небе парил не менее убедительный козырь — эсминец, отвечавший в обычное время за охрану грузовозов Рода.

Времени оставалось совсем немного, и Старейшина кивнул вопросительно поглядевшей на него жене. Тонкие пальчики целительницы легли на лоб Старшего Магистра, засветившись мягким жемчужным светом, и Пётр Смолов открыл глаза. Из-за жесткого дефицита времени чародей был заранее погружен в медицинскую кому, из которой его выводили лишь для краткого разговора с неожиданно нагрянувшей к ним в дом Хельгой Валге. Чей визит, кстати, заставил даже скептично настроенную по отношению к их замыслу жену Расула пересмотреть свое мнение — она, как и муж, прекрасно знала, чьей дочерью является эта девушка.