Пират торговался. Пират хмурился, оскорблялся, рассыпался в жалобах на проклятых ротозеев из своей команды, которые имеют наглость получать долю с добычи, на погибших смертью храбрых абордажников, чьим семьям тоже нужно заплатить из трофеев, проклятых кровопийц из налогового ведомства Её Величества Королевы Британской, что драли семь шкур даже с них, каперов Её Величества…
В общем, сошлись на шестнадцати. Несмотря на внешне кислую физиономию Старшего Магистра, я понимал, что переплатил, но на его счастье не знал насколько. Впрочем, значительно позже, интересуясь у людей, в этом вопросе понимающих больше меня, узнал — не сильно. Как так вышло, что пираты не оценили этот момент, неизвестно, но с кораблём мне достался вполне себе приличный комплект боеприпасов — видимо, кто-то на радостях позабыл переправить его содержимое в свои трюмы, так что за «Риттер» я переплатил лишь около миллиона, максимум двух. Приемлемо, как по мне — хотя деньги, безусловно, немалые, совсем немалые… Ну да сделано и сделано.
О том, что бы транспортировать корабль своим ходом речи даже не шло — во первых, у меня не было даже минимальной команды на всю эту громаду, во вторых — даже если бы имелась, уверенности в том, что потрёпанный крейсер переживет подобный перелет не было. Вернее даже не так — была твёрдая уверенность, что снятый с какой-то купеческой баржи алхимреактор сдохнет километров через триста, не более.
Выручила родня по матери. Дед, немного повозившись с оформлением нужных разрешений и заключением специального договора на доставку, умудрился за семьдесят тысяч золотых договориться о транспортировке моего будущего покорителя небес по железнодорожным путям. Я, признаться, и не представлял, что может найтись состав с такими платформами, на который можно будет закрепить целый, мать его, крейсер… Однако, как выяснилось — велика Россия-матушка, и каких только чудес в ней нет…
Пожалуй, я мог бы сказать, что оставшиеся недели до отъезда был счастлив. С дуэлями от меня поотстали, на все приемы, обязательные для посещения (из тех, куда меня вообще звали) я посетил, и теперь смог полноценно проводить время с семьёй. Кое-чему подучил Руслана, слушал бесконечное щебетанье Жанки, рассказывающей о том, как её одолевают подруги с расспросами обо мне — я стал временной столичной знаменитостью — и так далее… Но всё равно — я был доволен. Особенно тем, что высшая знать из домов, полностью лояльных Императору, меня не звала на свои приемы, как и не приходило ни единого приглашения на мероприятия дома Романовых в столице. Политические партии определены, кости зависли в воздухе во время броска — и я был очень рад тому, что меня не пытается взять в оборот партия Императора. Впрочем, их тоже можно понять — какой там у меня потенциал и реализую ли я его вообще когда неясно, а вот схватка двух могучих политических групп состоится точно в ближайшие годы, и я на её исход повлиять сумею едва ли — недорасту ещё до таких возможностей. Ну а уж там, после победы, сам приползу к взявшей верх стороне… Наверное, так они рассуждали — иначе почему было предпринято лишь две вялых попытки вербовки со стороны даже не великих Родов, а Тайной Канцелярии, я не знаю.