— Луи рэнне мириэн, Маргатон!
— Ну наконец, смертный! — раздался насмешливый голос в его разуме.
А затем распахнулись врата измерений, открывая путь на План Воздуха — туда, где обитал элементаль, с которым он начал постепенно заключать договор, надеясь приручить весьма могучего, даже по меркам своих сородичей, стихийного духа. Самостоятельно открыть врата Пётр был пока не способен, а элементаль не стал бы этого делать, пока не заключит договор… Но вот разок ударить как следует по просьбе своего потенциального контрактора — готов был запросто!
Сперва Смолову показалось, что ничего не получилось и он вот-вот встретит грудью удар вражеской магии — последняя пара крыльев Воздуха и Тьмы уже едва держалась. Но секунду спустя он понял, что не ощущает никакого давления, да и вообще — вокруг больше не бушует пожар из ледяного пламени.
По мысленной связи с элементалем пришла странная эмоция — что-то вроде одобрения за выбор сильных врагов и осуждения за то, что его знакомство с этим миром было таким коротким. А затем врата в иной план реальности закрылись, и Пётр обнаружил себя на дне огромной воронки, в самом её центре. Сотня метров в поперечнике и глубиной не меньше полусотни — удар вышел в четко очерченных им границах… Но такой мощи, что маг лишь покачал головой в удивлении. Да насколько ж силён этот элементаль⁈
Ауры Младшего Магистра не ощущалось — несмотря на явно большую прочность, чем у большинства магов его ранга, Доспех из камня не выдержал знакомства с чистой, безудержной мощью Воздуха. А вот искалеченная, оборванная, едва живая аура Главы Рода Терентьевых ещё ощущалась… Видимо, направил все силы, как собственные, так и источника магии, на свою защиту. Что ж, так даже лучше — будет кого допросить. Очень тщательно, со всем пристрастием допросить…
Глава 17
На большой, на удивление сухой поляне были пришвартованы несколько десятков воздушных судов. Почему на удивление сухой? Потому что в славном столичном Петрограде третий день погода радовала проливным дождём, вышедшей из берегов Невой и превратившимися в натуральное болото пригородные земли из числа тех, что не были во владении аристократии и, соответственно, хоть сколько-то защищены чарами от подобных казусов.
Велика матушка Россия, обширны её поля да леса, да только неизменны в ней две беды — дураки да дороги… И если на дороги мне, в общем-то, наплевать, то вот столичные дураки вызывали у меня натуральное омерзение. Город с сотнями разветвленных каналов, в котором каждый уважающий себя Род держал небольшую флотилию лодок, прогулочных катерков и даже роскошных яхт, плавающих по неисчислимым каналам, коих здесь было куда больше, чем в Венеции моего прошлого мира, сверкающие золотом дворцов Императорской семьи и высшего дворянства кварталы знати затмевали любую из мировых столиц… И на фоне всего этого великолепия — кварталы Нижнего Города, заселенного небогатыми мещанами и бедняками, всеми теми рядовыми жителями столицы, что пекли хлеб, изготавливали на бесчисленных производствах многочисленные товары, подметали и убирали улицы и занимались ещё тысячей и одним делом, без которых мегаполис просто встанет — их кварталы регулярно топило, и молодые аристократы (что бояре, что дворяне — тут у них царило полное единодушие) обожали плавать на небольших катерах и развлекаться видом беспомощных людей — с рекой приходили и мелкие чудовища, и учащались случаи грабежов, разбоя и убийств. Нижний Город становился любимым местом поиска острых ощущений у столичной золотой молодежи, и они активно пытались затянуть в этот омут и меня… Вот только что мне слабые речные твари да