А ещё я был в бешенстве. Потому что по той связи, что образовала меж нами кровная клятва моего ученика, я отчетливо чувствовал, что тот ни словом не солгал. А значит, и папаша, и дочка, намеренно устроили этот балаган. Это была наверняка какая-то подстава, не исключено что на подобную мою реакцию и рассчитанная, и едва ли она принадлежала Столбовым…
Но кто бы там ни был за их спиной, кто бы там не дёргал за ниточки, они не знают главного.
«Можешь не переживать из-за их покровителей, племянник. Я подсоблю, ежели что» — раздалась в момент моего разговора с Петей мысль-речь.
Мало кто знает этот забавный факт — один из двух имеющихся у Священного Синода Магов Заклятий является моим родичем, старшим братом отца… Когда-то давно отвергшим мирскую суету и ушедший, несмотря на гнев Рода, в священнослужители. Высокий человек в скромном черном рубище и простым деревянным крестом на груди, в отличии от прочих весь праздник скромно стоявший в своём углу, отец Илларион Белозерский, оказывается ещё помнил смысл фразы «кровь гуще воды».
— Принимаю! — запальчиво выкрикнул мне в лицо, едва не забрызгав слюной, Столбов.
Глава 4
Илнэс Иссарион, была довольна. Прибыв на устроенный в честь заключения мира праздник, она поначалу ожидала, что всё пройдет куда скромнее. Всё-таки нолдийка, пусть и весьма условно и приблизительно, но разобралась в обществе хуннусов. Хотя, сказать по чести, это было не сложно — разумные всегда следовали одним и тем же порокам — жажде силы, власти и богатства. Могли различаться культуры, внешний вид и даже среда обитания, могло различаться всё что угодно — но жадность и эгоистичность были одинаковы везде. Разве что проявляться могли несколько по иному…
В целом, хуннусы мало отличались от её собственных сородичей. Илнэс полагала, что это даже к лучшему — тем проще им будет влиться в общество хозяев их новой родины, найти общие точки соприкосновения и обустроиться.
И потому она полагала, что на празднике будут присутствовать лишь самые верные, самые приближенные соратники и слуги их нового сюзерена. И поначалу так оно и было — их разместили в гостевых покоях, с ними обращались как с дорогими гостями, она даже познакомилась с детьми главного хуннуса этого города — двумя сыновьями и дочерью. С этим ему повезло — из троих своих отпрысков он сумел воспитать целых двух как надо. Старшего сына и дочь… Ну а средний, тщательно пытающийся скрыть надменность в своём взгляде и любящий попусту кичиться своим положением (ибо больше ему, по мнению нолдийки, хвастаться было нечем)… Что ж, два из трёх — отличный результат. Уж она знала — за свою жизнь она не раз видела, как всё построенное поколениями предков рушилось из-за глупости потомков. Старший сын был разумным, прагматичным чародеем лет сорока, в свои годы уже достигшим уровня пиковой силы для трёхрогих (или Старшим Магистром по системе хуннусов), уверенно шедшим к четвёртому рангу, дочь же и вовсе обладала потенциалом если и не превзойти своего отца, так сравняться с ним силой точно. Было в ней что-то ещё, чего понять нолдийка не смогла, что-то глубинное и опасное, но то уже было не её заботой.