— Иначе что, изгой? — презрительно поинтересовался выходя чуть вперёд Андрей Шуйский — наш дальний родич, двадцати семилетний Мастер, видимо ставший частью свиты моего кузена. — Ты смеешь угрожать Владимиру Леонидовичу Шуйскому, Наследнику одного из величайших боярских Родов и Российской Империи? Убил пару-тройку слабых тварей в Сибири и уже считаешь себя чем-то особенным? Здесь не сибирская глухомань, где ты что-то из себя представлял. Я…
— Ты лишь излишне много на себя берущий Шуйский, что лезет в беседу двух кузенов безо всякого спроса, — заговорил молчавший до того Шувалов. — Если ты вдруг не заметил — на груди Аристарха четыре военных ордена, в том числе и из числа довольно значимых. Он воевал за Империю, причем настолько успешно, что сумел выделиться. Что же делал тем временем ты, Андрей? Под Кёнигсбергом было множество Шуйских, и они сражались воистину как львы — ваша гвардия проломила центр немецкой обороны… Вот только тебя там никто не видел, так что придержи язык в отношении тех, кто не сидел дома, уплетая блины со сметаной и таскаясь за каждой столичной юбкой, а сражался во славу России!
Неожиданно, надо признать. А ведь мой первый приезд в столицу начался с дуэли против Шувалова, которого я тогда одолел, но отказался убивать. Правая рука парня висела на перевязи, на груди красовался орден Мужества пятой ступени, аура же молодого боярина была на уверенном Мастерском уровне — Шувалов не стоял на месте, развиваясь ударными темпами. Кстати, судя по взглядам, которыми обменивалась эта парочка, корни их взаимной неприязни были весьма глубоки… Что не поделили, интересно?
— Шувалов… Если бы не твоя рука, я бы вызвал тебя на дуэль за твой длинный язык, но бить раненных ниже моего достоинства, — фыркнул Андрей. — Но пользуйся своим положением, пока можешь, пользуйся… Собака лает — караван идет, слыхал о таком?
— Придурок, — презрительно хохотнул я. — Ты бы хоть узнал, что значит эта присказка, прежде чем умничать. Бога ради, что за позорище…
— Осторожнее, Аристарх, — сощурился Андрей. — У тебя обе руки на месте… Так что к ответу я тебя могу призвать прямо сейчас. Не думай, что раз ты выделяешься на фоне худородных дворянчиков, то…
— Я всё же закончу свою мысль — это куда познавательнее, чем твои попытки подлизаться к моему двоюродному брату, — нагло перебил его я. — Изначально это выражение означало следующее — сторожевые псы, идущие с караванами торговцев, отслеживали различные опасности, чуяли пустынные бури и приближение врагов. Пока они с караваном и помогают его оберегать — всё хорошо, и караван в безопасности. Если же собаки не лают и их нет, значит дела ваши плохи… Так что да — пока такие как мы защищаем Россию, она идёт и дальше. И заметь — собаками в этом случае ты назвал всех, кто проливал кровь за родину. Меня, дворян Сибири, бояр, сражавшихся под Кёнигсбергом, Магов Заклятий, что сражаются в каждой крупной войне… Не говоря уже о сотнях поколений предков, отдавших свои жизни за Российскую Империю. Слушай, Андрей, а может мы чего-то не знаем о тебе? Просто подобные высказывания себе не может позволить даже Императорский Род… Кто же тогда ты, что позволяешь себе подобное?