Молодые и быстрые бругсы проскользили между моими техниками и сблизились, замахиваясь тесаками. Я спокойно принял удар на доспех и врезал в ответ табурным кулаком. Стальная маска с морды слетела, вырвав с костями шурупы, ввинченные в череп. Второго нападавшего пришлось встречать световым мечом.

Сферы плазмы, лазеры, вспышки, невидимость и даже световые иллюзии, в ход шло всё. Это страшно. Орды тварей просто захлестывали меня живой волной. Я раз за разом оставлял выжженный кратеры, валы из тел, пепел сотен убитых ловцов. Но они словно этого не замечали, а края всего видимого все так же были черны от их масок.

По доспеху прилетали сотни ударов обычным холодным оружием, но вода камень точит. Я потерял счет времени. Глаза застилало потом и вражеской кровью.

Всё вокруг превратилось в сплошной круговорот смертей. Я шел вертелся, бил, колол, испепелял, резал и шинковал. Ступал по превратившейся в грязь от крови земле, то и дело запинался о тела, наступал на отсеченные конечности. Запах их паленного мяса поселился в носу и наверняка въелся в волосы. Переступать по кускам, головам рукам и ногам стало привычным делом.

Старые бругсы не торопились врываться в игру. Их отголоски стихий могли бы повлиять на ход поединка, но матёрые твари знали цену своей жизни и не спешили ставить её на кон.

Резервуар световой энергии уже ощутимо опустел, и тогда я использовал гойле Сказовых. Песчаный вихрь вырвался как джинн из бутылки. Начал кружиться, закрыв противникам обзор. Песок скрежетал по броне, истачивал кожаные заклепки, доспехи рассыпали и сползали. Золотая пыль забивалась в рот, ноздри, глаза и уши. Твари кашляли кровью с песком. Валились сотнями как домино. Лишь несколько стоящих довольно далеко смогли поставить подобие щита, остальных песок поглощал, растирал в пыль.

Это безумие длилось считанные минуты, но пространство в несколько сотен шагов очистилось от врагов. Только вот кольцо начало быстро сжиматься. Твари, даже несмотря на всё увиденное, продолжали переть. Возможно, какой-то странный стадный инстинкт. Их поведение не напоминало разумных млекопитающих, скорее, это была самоубийственная атака муравьев на муравьеда.

Я использовал несколько рывков и прицельно выбил опытных бругсов, что укрывались щитами.

Последнему, что попытался скрыться в тенях, я рассмеялся в лицо. Мне, повелителю света, такое раскусить — раз плюнуть. Я проплавил сияющей рукой его доспех и вырвал сердце, а потом сделал вид, что съедаю его.

Ловцы зарычали, завыли и побежали еще быстрее. Наверняка это для них жуткое оскорбление. Еда съела едока, где такое видано?