Она падает и заходиться в визге. Одаренные отшатываются. Бругс пытается ухватить кусочек.

Я пнул его под ребра, выходя из оцепенения. А потом поднял отсеченное ухо и сказал:

— Мясо и кандалы, или смерть, и я их сам открываю?

Уж язык еды он понимал даже лучше, чем язык насилия. Как сказал старый бругс, вся система их муштры завязана на поедании плоти. Правда, в основном более слабых сородичей.

Ловец истекал слюной, но не мог принять решение. А чего это я? Может, он и не нужен.

Я подозвал первого попавшегося пленника и попробовал разрезать лазером из глаз его наручники. Два луча отскочили от оков согласно заданной траектории и разворотили парню грудь и голову. Меня забрызгало кровью, а бругс забился в истеричном гогочущем рыке.

Я свалил его на землю мощным ударом ногой в живот и поднёс к лицу окровавленное девичье ухо.

— Мясо или смерть?

— Мясо! Мясо! Мясо! — затараторил он. Поразительные лингвистические способности!

Бругс принялся царапать кандалы своей ковырялкой, потом прокусывал себе палец и капал, потом так же кусал пленника и капал его кровь. Хотя я подозревал, последнее хитрая тварь выдумала, чтобы попить крови.

Затем на месте открывалось отверстие и туда уже входила ковырялка, после чего кандалы размыкались.

Чем больше одаренных освобождалось, тем сильнее нарастал гул остальных, что еще боялись, но уже опасно толпились.

— Сядьте все! — заорал я, а потом показал и дал предупредительный лазер в небо. Иностранцы грёбанные! На четырёх языках им повторил, нихера не поняли. — Ну ка по квадратам! Выходить будете так же, как сидите, чтобы не убить никого и не затоптать! — вопил я, срывая горло. По крайней мере, заставил их сесть, никого не убив, только демонстративно покалечив одного непокорного придурка и тут же исцелив его.

Тем временем все одаренные были освобождены и недобро поглядывали на меня.

— Значит так. Я русо туристо. Ай, басурмане, вы кины нормальной не смотрели, — махнул рукой.

Все тот же здоровяк со светлыми патлами, ставший тут лидером, выставил руку, прося минутку внимания, а потом в центр выпихали безухую. Я планировал её исцелить, дело-то плёвое прирастить на место.

Но вместо того, чтобы освободить, они убили бругса его же ковырялкой и поставили девчонку на колени. Прозвучал приговор на незнакомом мне языке, а потом на неё налетели, начав просто месить ногами.

— Замерли, нахер! — заорал я, ошарашенный зрелищем. И ладно послушались, а то хотел уже силу в ход пустить.

Старший жестами показал, что она подсадная утка.

— Да хоть курица, — возмутился я. — Казни нормально. Че за дикость? Варвары, мать вашу.