Но только кто им поверит, если все фильмы об этом сниму я? А книгу напишет Рысева. С нашей версией событий!

Тут должен быть зловещий смех, но мне нужно быть серьезнее.

Я только что вернулся из портала. На той стороне, я взрывал кристалл стихий, а потом в ускорении добегал до следующего портала. Таким образом отсек межмировую тропу от земли.

Это еще не все дела на сегодня. Я сосредоточился на пустом камне стихии. Свет мягко засочился сквозь пальцы. Я закрутил его в воронку, и он сам стал покидать моё тело. Плазменная форма спадала, возвращая мне человеческий облик.

Когда камень заполнился под крышечку, я осторожно положил его в специальный кейс, к трём другим. Интриганы из Елисейского дворца пали жертвой своих же козней, а их Букенгемских, более опасных коллег, я низверг на тот свет. Интересно, что теперь будет с миром без англосаксов. Что можно сказать точно, так это то, что человечеству больше не нужны аватары. Сейчас и так слишком много одаренных, если сравнивать с процентом до вторжения.

С камнями мы поступили по-разному. Большая часть ушла на уничтожение троп и порталов. Часть укрыли в сердце горы, Халласан прибережет их для своих потомков. Часть развеяли, наполняя планету энергией, часть спрятали в разных уголках мира, чтобы они впитались в землю и воду.

Посмотрим, как это повлияет. Наверняка начнет рождаться больше одаренных. Отныне мы перестанем быть легкой добычей для каких-то инопланетян.

— Не жалеешь? — спросила Джи-А.

— Ни в коем случае. Время аватаров прошло. Настало время людей.

* * *

Сегодня впервые за много дней, мои дети со своими матерями гуляли на поверхности. Пришла весна. Гора Халласан начала одеваться в свой зеленый халат. Солнце светило ярко-ярко. На душе было так хорошо.

— На зиму в Россию жить поедем, — сказал я.

— Почему? — спросила Джи-А.

— Зиму по-другому не полюбить. А без неё они и жизни толком не поймут, — сказал я, кивнув на свору бегающих и ползающих на траве карапузов.

Мои и дядькины, все вместе. Носятся, орут, визжат.

— А которые мои? — спросил Клим.

— Те, что побольше, — укоризненно проговорила Ева.

— Да не. Не может быть. Вот же видно, мой, — он взял своего теску на руки. И понёс домой.

— Поставь моего сына на место!

— Да как же это твой, ты посмотри, одно лицо со мной.

Честно говоря, Клим меньше всех моих детей был похож на дядьку, но родича это мало волновало. Этот прикол он повторял чуть ли не каждый день, и он нравился всем, кроме жертвы розыгрыша.

И если Джи-А могла попросту начать угрожать, то Еве это не позволял сделать впитанный с молоком матери этикет.