— Я про это и говорю, — постучал я её пальцем по лбу. — Эта штучка вам только для красоты. Точнее тебе для красоты. Лицо великолепное. Лучше в жизни не видел. А Такеши башка вообще не нужна, получается.

— Да что не так?

— Ты кто?

— Джи-А. Твоя жена. Приятно познакомиться, — протянула она ладонь.

Я начал злиться. Но все же взял в себя в руки и терпеливо стал наводить её на нужный след.

— Так, — кивнул. — А если ты все еще слуга, я тебя освобождаю и говорю, иди куда хочешь.

— Я становлюсь Джи-А Чон. Проще всего выпросить герб у матери и отпочковаться. Два дня уговоров, и я выполнила задание, — сказала она и глаза её расширились от понимания. — Он же Обата и Асакура. Ему не надо выбивать себе герб силой, у него их и так два. А он поедет и будет пытаться два года… идиот! Какой же он дурак!

— Да. Он вообще несообразительный. Не то что ты.

— Арс! Ну это же издевательство.

— Мозгов нет, считай калека, — пожал я плечами. — Зато вернется возмужавшим.

— Надо ему подсказать.

— Не смей! — покачал я головой.

— Может, он догадается?

— Я бы на это не надеялся.

Конечно, я лукавил. Он наверняка сообразит на первой же остановке. Я ведь прекрасно помню ту дорогу из дома. Как только садишься в поезд, мозги начинают работать. Шок от новости пройдет, он всё поймет, но не захочет возвращаться. Просто потому, что это серьезный вызов. Способ сильно вырасти.

* * *

— Дом окружают вооруженные люди! — взволнованно проговорила Джи-А.

— Твою мать, — скривился я. — Такеши дурак. Мы же еще официально всё не оформили. Черт! Быстрее в сейф, там сверху бумага на его исключение.

Девушка вернулась с гербовым листком буквально через минуту. Я быстро поставил дату, подпись, вылили воск и продавил печать.

— Стой и дуй, пока не высохнет. Я пойду поговорю с гостями.

Две группы перекрыли улицу с двух сторон. Еще десять человек стояли кучкой, а перед ними двое. Европеец постарше с грубой щетинистой рожей и азиат помладше с вздернутым подбородком.

— Утро доброе, господа. Чем обязан? — лениво осведомился я.

— Мы пришли вернуть наше по праву и стребовать компенсацию. — выпалил тот, что моложе. — Мои люди погибли при нападении вашего человека. Объяснитесь!

— У благородных принято сначала представляться, — почти выплюнул я.

Лицо мальчишки исказилось от гнева. Он сжал зубы, но все же проговорил:

— Я Фатсо из рода Квон. На наше поместье было совершенно нападение вашим человеком. У нас есть записи. Была украдены ценные бумаги, которые просто сожгли! И большая сумма денег. Я требую…

— Требовать ничего ты права не имеешь, — тяжело вздохнул я. — Все, что ты говоришь, полная чушь, к которой я никакого отношения не имею. Это называется клевета.