— Я закрою портал, –объявил он. — Но дальше без меня. А то эти монстры так и будут лезть.

Сотня шагов приличное расстояние для техники, но он дотянется. Капли воды уже превращались в туман и стелились под ногами нападавших. Они сливались, превращаясь в мелкую морось. В окрестных домах лопались бутылки с водой. Подорвались пожарные брандспойты. Вода чувствовала зов. Техника звалась «Средоточие стихии». И её не применяли со времен войны с японцами, но вот время настало.

Миджун с огромным усилием протолкнул средоточие в портал, и пошатнулся. В тот же миг медленно стекающаяся вода рванулась в линзу перехода будто обрушенный с высоты водопад. И даже несколько гуманойдов засохли заживо, не сумев, или просто не умев обуздывать в себе стихию. Очередное подкрепление втянуло вместе с потоком, а затем портал схлопнулся. И можно было не переживать, что откроется новый. Буйство воды еще не скоро прекратиться на той стороне, где бы она не была. Если там, конечно, действуют те же законы.

Миджун смог выставить еще несколько щитов, прикрывая своих, а потом пару раз поразил противников в щели брони маленькими водяными лезвиями. На этом силы покинули его, он оглядел полуразрушенное поместье в живых оставалось лишь двое бойцов. «А где брат?» — взметнулась паническая мысль. Но тело сдало.

В глазах потемнело, он пошатнулся. Но кто-то удержал его, а потом мягко опустил на землю.

— Моя очередь, братец, — сказал Сунбок.

— Долг старшего… — упрямо покачал головой Миджун.

— Ты исполнил его сполна. Теперь моя очередь, мой разумный старший братец.

Сунбок обернулся на двух бойцов. Прошелся «Чувством смерти» по телам и указал на ещё троих, в чьей груди билось сердце.

— В жизни и в смерти мы Мае, — прошептал Миджун.

— В жизни и в смерти, — кивнул Сунбок. — Они не войдут в наш дом, — пообещал парень.

Зеленый туман, застелился по земле. Вползая в мертвецов. Павшие неловкими ломаными движениями стали подниматься.

Бледнея, бойцы рода попятились, утаскивая троих раненых, боясь, как бы и их проклятый дар наследника не зацепил.

— В жизни и смерти мы Мае! — завопил Сунбок.

— В жизни и смерти мы Мае! — мертвыми глотками хрипло откликнулось неживое воинство.

Сунбока переполняло непонятное чувство. Он впервые открыто применял свой дар. Тайна рода больше не была таковой. До ушей донеслась странная речь. Он повернул голову, думая, что кто-то из Благих материться по-русски, но это оказался вторженец. Он явно бранился на своём наречии. Первый, кто показал хоть какие-то признаки разумности. А значит, кто-то важный и сильный.