Следом мне отзвонились все союзники по тайному пакту о Голиафах и запросили свою долю машин. Нарушать слова даже перед лицом конца света я не собирался. А вот использовать в своих целях армейские государственные транспортники очень даже.

Набрал тестю.

— Петр Павлович. Птичек побольше вышли. На разработку всем миром скидывались, так что еще надо будет с кое-кем поделиться.

— Пришли координаты, чтобы согласовать полётное задание. Сам понимаешь, все нынче нервные, полкрыла мимо курса и нет полкрыла, — грустно усмехнулся правитель.

Он еще добавил, что выводит большую часть воисковых соединений с границ в города. Сейчас идёт создание оборонных зон. Ночь покажет верна ли наша тактика.

Я поблагодарил его за напоминалку и связался с нашей чукотской базой, где шли тесты зимних шагачей. Переправил их на Камчатку к Аллае Маяковой. Если жива, то помощь ей не помешает.

* * *

— Удивительно, как мы встретились. Повелитель жизни и заклинатель смерти, — усмехнулся я, входя в палату Сунбока Мае. Его брат так и не пришёл в себя.

Сунбок попытался встать, чтобы поклониться, но едва смог сесть. Я выставил руку, останавливая его.

— Какие риски у твоего дара? — присев на кровать, не стал я ходить вокруг до около.

Он пожевал губу, и ничего не ответил.

— Эй, какие к черту тайны рода в такой момент? — возмутился я. — Я сегодня ночью выведу в бой то, из-за чего всех Благих перебили. Мир поменялся, парень. Хочешь поклянусь тебе на крови? Или могу просто дать слово и то и то весит одинаково.

Словно пристыженный, он кивнул и заговорил:

— Я только начал постигать истинную мощь. И, конечно, главный риск — голова. Дар сильно давит на психику. Нельзя думать. Можно сойти с ума, если осмыслять. Если приглядываться следить за восставшими. А если у меня, например, любовь всей жизни умрёт, или погибнет мой брат. Некроманты редки не потому что уники, а потому что это тяжело. Это и дар, и проклятие. И не все хотят передавать его потомкам. Выжигают себе дар, отказываются от него. Или просто не успевают продолжить род, погибнув от своих безумных экспериментов.

— Помню, ты в школе кусался с Такеши. Не слишком себя контролировал.

— Подростковая…э-э-э, этап такой был. Я и сейчас бы с удовольствием схлестнулся с этим Обата, но после всего. Если оно будет, это после.

— Так вот, — продолжил я. — У нас тут ситуация критическая. Ты же слышал, как далеко я продвинулся по пути сути стихии?

— Да. Об этом легенды ходят.

— Глупости по большей части. Но я правда кое-что понял. Могу устроить тебе возвышение уровня мастерства два в одном. Ты станешь сильнее и вместе с тем, станешь сильнее, потому что кое-что поймешь о своей «стихии», — я сделал кавычки пальцами так как не понимал, можно так звать госпожу неотвратимую. — Трудно повелевать мертвецами, если сам не умирал, не находишь?