За ними пристроились бабушки возрастом старше пятидесяти пяти, им уже запрещалось выходить в море, и старушки довольствовались сбором водорослей на берегу и нырянием на мелководье. Хотя все знали, что так или иначе, когда никто не видит, каждая из них заходит поглубже, проверяя, помнит ли еще тело, что такое настоящая глубина.

Затем сели младшие ныряльщицы возрастом от двадцати до тридцати. И уже после них бедро к бедру, у самого входа, расположились начинающие, девчонки от шестнадцати лет. Джи-А хоть и была старше, заняла место рядом с ними.

Все начали переодеваться в хлопковые белые костюмы. Только одна хэнё надела черный, зачем, никому пояснять не надо было. Просто Минхе решила увеличить сложность первого погружения потенциальным появлением акул.

Двум девушкам помогали справиться с завязками на боках, так как те были на больших сроках беременности. «Месяцев восемь», — подумала Джи-А, и тут же вспомнила теплый бабушкин голос, возвещающий о том, как она рожала маму прямо в лодке, едва выбравшись из воды.

Джи-А наслаждалась моментом, ей нравился даже холод и то, как кожа покрывалась мурашками. Она невольно залюбовалась совершенными телами сверстниц, насколько они были крепкие и стройные.

Самые юные ныряльщицы надели поверх костюма такие же хлопчатые куртки. Какой в этом смысл — загадка, ведь два слоя тонкой ткани не спасут от холодного дыхания океана.

— Куда сегодня поплывем? — спросила Минхе.

— В этом сезоне мы еще не щипали поле возле рифа Звезд, — подала голос хэнё по имени Суми. Джи-А помнила её еще начинающей ныряльщицей. Какая была красотка. Сейчас время, семья, солнце и море взяли свою плату.

— Согласна, — сказала другая. — Далеко не стоит плыть, сегодня с нами новенькие. Можем не выходить глубже десяти метров.

Все закивали.

— Тогда решено, плывем к рифу.

Женщины разбирали теваки — поплавки из выдолбленных тыкв, хватали сетки и покидали бульток. Большой плот покачивался на еле заметной волне и нетерпеливо терся краем о каменный берег.

Джи-А с воодушевлением уперлась в его борт и начала толкать. Море кусало стопы ледяными зубами, а со временем добралось до талии, и лишь тогда начинающая ныряльщица заскочила на плавсредство, поймала одобрительный взгляд матери и уселась в круг вместе со всеми.

— Есть ли в этом море еда? — спросила Минхе.

— Больше еды, чем долгов у моих мужей, если бы у меня были мужья, — ответила одна из пожилых хэнё.

— Есть ли на нашем поле добыча? — громче прежнего вопросила глава кооператива.

— Больше добычи, чем листьев на чайной плантации, если бы у меня была плантация, — весело ответила другая.