В этот же раз всё было по-другому. Первые звоночки начались еще в последний день встречи с Евой. Сильный стресс и околосмертный опыт запустили внутри какие-то процессы. Но я ночевал в камере, ворочался всю ночь и не запомнил ничего из тех видений.

После покушения на пароме случилось нечто похожее, но там тоже сны приходили урывками. И вот сейчас меня не отвлекало ничего. Я был полностью расслаблен, и, наконец, разум собрал воедино всю картину.

Борцовский ковер. Карате. Боксерский зал. Занятие самбо. Выступление за вуз по всем спортивным дисциплинам. Соревнования по армейскому рукопашному бою. Секция смешанных единоборств. И самый яркий образ, десятки детишек в кимоно, что слушают меня, сидя на матах.

Проснувшись, я помнил абсолютно все приемы, связки и удары, заученные в прошлой жизни. И как мне теперь казалось, не в одной.

— Джи, — обратился я к девушке. — Я на пляж, не хочешь со мной?

Девушка покачала головой. Что ж, ладно. Не свезло. Не беда. Не последний день здесь, я еще увижу её в купальнике.

Я получил краткий инструктаж из нескольких корейских слов, покорно повторил, после чего был отпущен, и легкой трусцой направился вниз по улице, кивая старушкам и старикам. Немногочисленные прохожие бросали на меня удивленные взгляды. Ну да, мы в традиционной части острова, оставленной специально, чтобы пенсионеры дожили так, как привыкли. И чтобы внуки и правнуки наглядно могли посмотреть быт предков.

Океан сегодня был спокоен. Бабульки собирали водоросли и складывали их в сетки. Ныряльщицы хэнё, добывающие подводную живность, уже заканчивали рабочий день. Одни еще возвращались с промысла на лодках. Другие уже отогревались в бультоках — специальных строениях для переодевания. Новые с яркими корпусами выглядели вычурно и чужеродно, а вот старые словно само море возвело. Эти не имели крыши, сложенные из вулканических камней, стены их сходились и пересекались, чтобы снаружи никто не заглядывал.

Я замер и осмотрел всю картину целиком. Многовековой человеческий механизм работал безотказно. Тысячи лет их предки делили подводные поля на сектора, работали в кооперативах и добывали пищу. И сейчас всё то же самое.

Только поля стали еще больше, благодаря все тем же моторным лодкам. Да и табур-гойле многих был заточен именно под ныряние. Однако теперь хэнё уже не нужно на своих спинах таскать улов. Клановые грузчики все заберут за скромную мзду.

И снова я собрал множество удивленных взглядов. Хэнё любили потрепаться, жизнь у них размеренная от сезона до сезона, и что-то новое сильно бросается в глаза. Вот и теперь они перешептывались и смеялись.