Он молчал. Лишь дыхание участилось.

— Ладно, вставай, — вздохнул я. — Ты понимаешь, что если Обата не отстанут…

— Они не отстанут, — прервал он меня. — Вы убили сына главы.

— В таком случае нам придется перебить их всех до единого.

— Я всё равно готов вам служить, — все же выдал он. Слишком поспешно. Словно боялся передумать.

Я хмыкнул.

— Поклянешься на крови? — спросил я.

— Да, господин.

Я вытащил саблю. Осторожно взмахнул, рассек ему ладонь и кивнул Джи-А в сторону выхода. Пусть отправит копа погулять. Незачем ему слышать всё это.

Парень сжал кровоточащую руку в кулак. Обычно такие ритуалы проводятся под присмотром кого-то обличенного духовной властью, но моей воли достаточно. Чтецы крови увидят клятву, а остальное не важно.

— Прижми к сердцу, — сказал я. Он сделал. — Моё настоящее имя Арс.

Я ощущал взгляд помощницы. Девушка хотела мне многое сказать, но она уже чувствовала, когда не стоит встревать.

— Я, Такеши Асакура, клянусь душой и жизнью вечно служить вам, господин Арс! — преданно посмотрел он мне в глаза.

Мальчишка. Малолетний дурак. Бедный поломанный осколок личности. И нахер я с ним связался?

— Я принимаю твою клятву, Такеши Асакура, — спокойно ответил я, глядя ему в глаза. — Встань.

Он послушно выполнил.

— Сегодня же тебя переведут в обычную больницу. С властями я договорюсь, не тронут. Через два дня переедешь ко мне. Как только придёшь в себя, поплывешь передать послание главе Обата.

Парень вздрогнул. Сглотнул и закивал.

— Ты на испытательном сроке, — сказал я. — Пройдешь первые три проверки, считай, что обеспечил себе место в моем будущем клане. Посмеешь предать меня, вырву тебе сердце. И это не бравада, клянусь всем, что имею. Я беру тебя под свою ответственность. Твои поступки — мои поступки. А теперь самое главное, я отбираю у тебя имя.

Назвать бы его Никто, но такое уже было в «Игре престолов». Пусть будет Безымяныш. Я бесфамилец, он безымяныш. Идеально!

— Теперь ты Никто. Безымяныш. Свое имя обратно тебе ещё нужно будет заслужить. Запомни, отныне ты даже не человек, а продолжение моей воли, и будешь оставаться таковым, пока не выполнишь свое первое настоящее задание.

Он точно не успевал переваривать информацию, но вовремя сказал:

— Что мне нужно сделать, господин?

— Тебе нужно будет заплакать. Не от физической боли, так любой дурак может. От душевной. От внутренних терзаний.

Такого удивленных лиц я еще не видел.

* * *

— Зачем? — все же не удержалась и спросила Джи-А на улице.

— Вспомни, что он вытворял в бою. Он гений. И это оправдывает все риски. Даже очень трудолюбивые люди достигают подобного прогресса только к тридцати годам, а он всего лишь подросток, и уже такой сильный. Еще раз повторю, это оправдывает все риски.