Как только Маше исполнилось два, Арс взял за привычку брать её на коленки и читать вслух, усевшись перед камином. А позже собирал всех младших, которые ложились рядом на матрасах. Он как диктор умело озвучивал им книги, а порой и рассказывал истории. Никто не знал, читал ли он это или просто выдумывал на ходу.

Его слушали все. Елена делала вид, что вяжет или пишет письма, глава семейства сидел с газетой в руках, всегда с одной и той же. Дворецкий именно в это время протирал перила лестницы. Обычно так дети и засыпали, и потом их приходилось растаскивать по кроватям.

Без Арса было пустовато. Хотя, казалось, бывал он нечасто. На семейных приемах пищи, да вечерами гонял младших по дому или двору. Час-два в будний день, полчаса перед сном, но как сильно это наполняло атмосферу вокруг.

Мама Арсения, Екатерина, погибла при родах. У Елены же случился выкидыш. Так что Арса она растила как родного. Врачи сказали, больше ей не завести детей, но спустя шесть лет произошло чудо. А затем детишки пошли один за другим.

Лена всегда боялась сказать Арсению правду. Не знала, как сын отреагирует. Вдруг однажды полезет в семейные архивы и узнает. Лучше сказать самой, только вот как на это решиться? Как только снова встретятся, она ему признается. Поведает, что парень последнее семечко с семейного древа легендарных Благих.

* * *

Кёнхи Кан в последнее время была взволнована. В размеренной жизни острова редко происходило что-то необычное. Прочие члены совета воспринимали все новое в штыки, но она-то молода, а потому открыта переменам.

Её дед Чан Кан был включен во все дела клана. На сколько вообще мужчина мог быть погружен во внутреннюю кухню. Он усадил на колени младшего из внуков годовалого Сунга и укоризненно посмотрел на Кёнхи.

— Мне сейчас некогда искать мужа, — строго ответила она. — Я еще не освоилась в должности члена совета. Сам же знаешь.

— Время беспощадно, моя дорогая, — проскрипел старик. — Совсем недавно я тайком засматривался на то, как твоя бабка учится нырять. А теперь…

— Да знаю я, — невольно буркнула девушка. — Прости дед, мне пора.

— Вот всегда так. А когда мелкая была, всюду со мной за ручку ходила, — пожаловался он угукающему внуку. Ребенок довольно улыбнулся. И морщинистое лицо разгладилось, расцвело, разом сбросив десяток лет.

Старик глядел в беззубую улыбку, а в голове его зрел очередной план. Мужчины Чеджу ничего открыто не делают. Тонкими мазками. Здесь намекнул, там как бы невзначай сболтнул лишнего. С одним задружился, с другим рассорился. В молодости манипулировать женщинами было проще. Он был красив, и прекрасный пол жаждал его расположения.