— Да, господин, — кивнул дворецкий.

— Пока ждём. Я чувствую явственный запах смерти. Возможно, нам не придется марать руки, проблема решится сама собой.

* * *

Миура Обата явился в отцовский кабинет. Он по обыкновению был не в настроении и надеялся лишь, что повод стоящий. А то с каждым пустым вызовом старик приближал день своей досрочной отправки на пенсию или на родовое кладбище, если заартачится.

— Отец, — войдя, поклонился он.

— Проходи, — надтреснутым голосом выдал Изаму. С годами старик изменился, и теперь уже трудно было понять, это он так сдерживает гнев или о чем-то переживает. — Прилетели вести о Рёто.

— Паршивец все же зависает на одном из курортов, — прорычал сквозь зубы Миура и сжал кулаки. — Тайланд, да⁈

— Рёто был убит на задании, — еле слышно сказал глава рода.

— Как… Нет. Кто? Неужели эта дрянная девка? Она бы никогда не справилась с ним!

— Тише, тише, — устало взмахнул ладонью старик и приложил руку ко лбу. — Четверка теперь слуга какого-то странного субъекта, который и убил Рёто. Он прислал человека.

— Кто посланник? Я хочу поговорить с ним.

— Никто.

— Что? Твой разум помутился?

— Отнюдь. Поговори с ним сам, — старик нажал на кнопку телефона. — Пусть зайдет, — обессиленно выдал он.

Увидев вошедшего, Миура перевел растерянный взгляд на старика, но это не могло быть розыгрышем или шуткой. Да отец и не знал о еще одном внуке.

— Господин Обата, — поклонился вошедший. — Я Никто. Безымяныш. У меня послание от господина Ена.

От непонимания Миура начал злиться. Он никогда не отличался терпением. Табур бурлил в теле, словно вода в кастрюле, накрытой крышкой, и вот-вот был готов вырваться наружу.

Юный японец с покрашенными в блонд волосами распрямился, и только теперь наследник Обата заметил четыре шрама на левой половине лица своего бастарда. Да что вообще происходит?

* * *

— Итак, — сомкнула руки в замок Минхе. — Кто что думает по всем инициативам Ена?

— Мне нравится! — воскликнула Ан Хи Ёнг.

— Тебе все нравится, — фыркнула глава совета. — Может, еще и в клан его возьмешь?

— Может, и возьму, — ехидно заметила старуха и засмеялась, видя, как Минхе изменилась в лице.

— Я против всего, — неожиданно для всех сказала толстушка Чанджа Мин. — Этот русский паук уже повсюду раскинул свои сети. Он обрабатывает ребят в языковой группе. А с этой школой у него появится целая армия лояльных ему бойцов.

— Не неси чепухи, — вздохнула Сарантуя Ананд. — Это будут в первую очередь наши люди, рожденные на острове. Этого из них никакими тренировками не вытравить.

— Всё равно, — не уступала пышка. — У всего, что он делает, далеко идущие последствия.