— Зайди и дверь закрой! — буркнул отец. — Не дай всевышний, твоя мать услышит. Сам её будешь успокаивать.

Жумабай набрал в грудь воздуха и сказал:

— Позволь мне отомстить за брата!

— Нет, — спокойно ответил Алан.

— Но…

— Нет! — уже рявкнул отец, припечатывая массивной ладонью по столешнице, отчего сын вздрогнул. — Сколько раз ты побеждал брата? С восемнадцати лет.

Сын лишь стоял и пыхтел.

— Сколько? — процедил сквозь зубы Алан Филиппович.

— Два или три раза, — нехотя выдал парень.

— За семь лет.

— Но…

— Ты наследник! — прогромыхал глава рода. — Это, во-первых. А во-вторых, нам не за что мстить. Тот человек мог вообще ничего не сообщать, и мы бы никогда не узнали, что случилось с Имамбаем. В-третьих, я дал слово. Слово Нуртыбековых! И мы не станем его преследовать. Это жестокий мужской мир, и тут так бывает. Не всегда кто-то виноват. На! — он открыл ящик стола и швырнул записку. — Было в кармане у твоего брата.

Жумабай развернул аккуратно сложенный листок и подошел к окну. Лунный свет словно придавал блестящим чернилам странный гоголевский флёр.

«У нас не было конфликта. Мы не враждовали. Ваш сын показался мне человеком чести и бился достойно. Жаль, что так вышло. Через двадцать лет ему бы не было равных в империи».

— Подумай об этом. И поучись! — наставительно сказал Алан Филиппович. — Дворянство — не просто титул, это в том числе и жить так, чтобы уважение человека, которого ты пытался убить, тянулось за тобой на тот свет.

* * *

Василиса Рысева стала писательницей не просто так, она любила всё, что связано с бумагой, в том числе и самой разбирать письма. Иногда помимо рекламных буклетов и издательской прессы там попадалось что-то любопытное. Вот и сейчас затесалось одно интересное письмецо.

«Фил Наглецов» значилось в графе отправителя. Пришло из Владивостока.

Девушка улыбнулась, а потом захохотала. Именно под таким псевдонимом она внесла в книгу Арса Сказова. А все потому, что мальчишка, которому на момент знакомства едва исполнилось шестнадцать, позвал её, двадцатилетнюю барышню, на свидание.

Конечно, она ему отказала. Более того, занизила возраст Фила Наглецова до четырнадцати лет для большей комичности образа. Но Арс не обиделся. Он вообще сильно отличался от всех парней, которых она знала.

На задней стороне конверта была печать. Девушка аккуратно её вскрыла и вытащила письмо. Оно было надушено отвратными дорогими духами пафосных франтов. Такое чувство юмора вполне в стиле Арса. И содержание было под стать. Написанное дурашливым возвышенным тоном нечто походило на балладу в прозе.