— Что происходит, мать вашу? — чиновник выглянул в коридор.

— Простите, уважаемый гость, — ответила ему какая-то женщина из обслуги. — Сейчас должны включиться аварийные генераторы.

— Бардак! — рявкнул Геннадий Михайлович и вернулся в комнату.

Всё время, пока не горел свет, Ксению разрывали противоречивые чувства и желания. Первое впечатление от начавшегосяпроцесса у неё было отвратительным. Но мама… Она поняла, что не сможет уйти отсюда без денег. Ведь речь идёт о жизни и смерти!

— Значит хочешь уйти, сука! — Геннадий Михайлович очень не любил, когда ему перечили. Тем более, он заплатил бешеные деньги, а эта тварь, видишь ли хочет уйти. Да она совсем наглость потеряла.

— Нет, нет! — прижала руки к груди Ксения. — Простите, я была не права. Извините меня. Я сделаю всё, что вы скажете.

Раздался звук второй пощечины…

— Знай своё место, сука! — её надо было поставить на место, решил Геннадий Михайлович.

Ксении стало ещё обиднее, но она поняла, что стерпит и это:

— Простите!

— Раздевайся, тварь!

Герман очень не любил, когда били женщин. Сильно!

— Ахм! — выдохнула Ксения, вытаращившись за спину ударившего её во второй раз мужчину.

Там стоял неизвестно откуда появившийся мужчина, весь в черном и мотоциклетном шлеме.

— Что? — чиновник почувствовал, что сзади будто могильным холодом пахнуло, он резко повернулся и…

Удар ладонью ему по лицу был страшен… Его откинуло на метр назад.

Герман резко развернулся, а потом всадил правую ногу назад — в живот уроду, только что ударившего женщину. И рожа знакомая, именно та, что ему нужна.

Ксения с ужасом увидела, что её клиент пролетел спиной вперёд метра три и с шумом влепился в один из находящихся здесь диванов. С силой ударившись затылком о спинку дивана. Мягкую, но слишком быстро летел, так что у него в голове помутилось, так ещё дикая боль в животе.

— Удачно полетел… — констатировал Герман. — И приземление на пятёрочку, — его голова склонилась к правому плечу. — Тш-ш-ш…

Девушка замерла и смотрела на неизвестного, указательный палец правой руки которого прижался к низу шлема, показывая ей, что не стоит шуметь. А потом рука отодвинулась и показала на кресло в дальнем углу помещения.

Ксения девушка понятливая, не издавая ни звука, она метнулась в кресло и села, закрыв глаза и боясь пошевелиться.

Геннадий Михайлович приходил в себя, пытаясь понять, где он и что происходит…

— Давай уже, спящий красавец, приходи в себя, — раздался незнакомый и какой-то безжизненный голос.

Дико болела левая щека, в животе у чиновника будто бомбу взорвали:

— Ты кто такой? — жёсткий голос человека, привыкшего повелевать и приказывать, находясь на самом Олимпе российской власти.