Геннадий Михайлович увидел перед собой неизвестного, поставившего стул перед ним и севший так, что спинка была перед ним. Затем дернулся и понял, что не может пошевелить руками и ногами. Оглядевшись, насколько это было можно, он понял, что сидит на стуле, его ноги чем-то притянуты к ножкам стула, руки сведены сзади и тоже связаны.

— Прохожий, мимо хожий, — было ему ответом. — Иду, дай думаю зайду, посмотрю, как наши чиновники живут, — насмешка была отлично слышна.

И голос, с металлическим дребезжанием, что резало слух.

— Ты знаешь, кто я?

Геннадию Михайловичу захотелось крикнуть, позвать на помощь, но тут его взгляд уперся в расстегнутую куртку незнакомца: под мышками у него виднелись пистолеты, а в правой руке между пальцев с дикой скоростью крутился здоровенный клинок.

Охрана неподалёку, но пока они добегут, этот киллер зарежет или пристрелит его, а жить очень хотелось. Особенно сейчас, когда у него столько власти и денег.

— Тот, кто лезет не в своё дело, — подал голос убийца.

— Не понимаю тебя, — чиновник храбрился, но действительно не понимал.

— Есть такой город Пермь… А, вижу, ты понял.

— Кто тебя послал? — дошло до Геннадия Михайловича то, что из-за Бертшейна сейчас он имеет то, что имеет.

— Неважно. Важно то, что не советую больше отвлекаться от государственных, наиважнейших проблем. Не стоит небольшой уральский город этого.

— Ты же понимаешь, что тебя найдут⁈

— Всё может быть, — сидевший на стуле перед чиновником неизвестный спокойно пожал плечами. — Имя нам — Легион! И нас — рать! Или оба последних слова соединить в одно… Ты как думаешь? — обратился киллер к Геннадию Михайловичу.

— Ты… Псих?

— Думаю немного есть, — совсем не обрадовали спросившего.

Ксения абсолютно ничего не понимала из слышимого разговора. Она только осознавала, что её точно не оставят в живых…

— Для стимуляции твоей памяти, — быстро встав, неизвестный подошёл к Геннадию Михайловичу. — Правый или левый? — кончик ножа, до этого крутящегося в руки, был поднесён к левому глазу чиновника. — Выбирай!

— Я понял! Понял… Прошу, любые деньги. Не делайте этого, — срывался от страха голос Геннадия Михайловича.

— Зачем мне твои деньги? — удивился сумасшедший. — Я твой глазик хочу. Фу таким быть, — брезгливые нотки в голосе. — Ссыкун, блин.

Да, от ужаса, мочевой пузырь Геннадия Михайловича не выдержал подобного обращения с хозяином тела. Чиновник обмочился.

— Не стоит общаться с Бертшейном, это может плохо кончиться. Умный — да поймёт. Ладно, поспи, ссыкунишка, — резкий, дозированный удар в висок и привязанный к стулу вместе с ним же рухнул набок, потеряв сознание.