И тогда Паршин был зол, рассуждал не очень адекватно, поэтому не стал останавливать стрелка. Сейчас очередная стрельба может очень плохо закончиться. Нельзя стрелять! Ему только жертв среди гражданских не хватало.
Снайпер повернул голову к Паршину, затем посмотрел на командира. Не имея возможности стрелять из-за дилеммы, после приказа от следователя прокуратуры, он ждал решения своего командира.
Пока происходило это противостояние, мотоцикл Карателя свернул на Ильинское шоссе и скрылся из виду.
— Вот ведь, — неопределённо помотал головой Громов. — По мордасам — получили, подозреваемого — упустили. Просто блеск!
— Зато его мотоцикл у нас. Может чего сможем узнать, — кривя губы, сказал Паршин.
Мотоцикл с помощью водителей грузовика и «маршрутки» под чутким руководством сотрудника ДПС, сразу же после захвата Карателя, оттащили на обочину.
— Что-то я сомневаюсь, что чего-то узнаем, — скептически сказал Громов, кивнув в сторону дороги, где лежал повреждённый мотоцикл.
— Вот сука! — выругался Паршин.
Ни с того, ни с чего, в районе двигателя лежавшего на боку мотоцикла раздалось несколько еле слышных хлопков, а потом показались несколько языков ярко-оранжевого пламени. Стоявшие рядом с ним водители и сотрудник ДПС отскочили в сторону, боясь взрыва бензобака. Спустя минуту, техника весело и задорно полыхала огнём. Ещё пару минут и мотоцикл полностью выгорел. Кинувшиеся за огнетушителями водители ничего не смогли сделать. Пена и порошок из огнетушителей кончились быстро, никак не повлияв на очаги возгорания.
— Что такое — не везёт! И как с этим бороться, — флегматично заметил Громов, рассматривая сгоревший мотоцикл, над которым поднимались небольшие клубы чёрного дыма.
* * *
— Сука-падла такая, — во всю ругался Герман. — Поймаю, ухо ему пооткусаю, — секунду подумал. — Нет! Сразу оба, — решил он.
В этот момент он выехал на мотоцикле с Ильинского шоссе на дорогу, ведущую в сторону МКАД-а. И присмотрев для себя место, съехал с шоссе на обочину, а потом ближе к стоящим деревьям на небольшую поляну.
Содрал с головы повреждённый шлем и осмотрел его.
— Твою мать!
Пуля вошла прямо в затылочную часть шлема. Чёрт его знает, как, но пуля, пробив внешний пластик, впилась в подкладку шлема, а потом… изменила траекторию, ушла левее. Выдрав большой кусок пластика с левой стороны.
И без других последствий не обошлось!
Изменившая траекторию пуля «пропахала» кровавую борозду в мягких тканях и костях черепа, на излёте раздробив сосцевидный отросток — кость за ухом, а потом (издёвка судьбы) развалила на две части левое ухо Германа.