Вернувшись в деревню, я наткнулся на полуживых израненных бойцов со сложными переломами, какие и опытный клирик не сразу снимет. Эх, Эрбин, спаситель ты мой! Спасибо огромное тебе и Огулису! О таких недругах, которые твою шкурку берегут, можно только мечтать… Да, немного рейдеров выстояло: остальные либо плюнули и ушли в другие локации, либо сразу вышли из игры. Попсихуют, остынут и вернутся. Вот только общей сути это не изменит. Несыгранным низкоуровневым игрокам с несколькими аргримами не справиться.

Староста ходил между бойцами, неслышно бурча что-то под нос и тяжело вздыхая. Ну что, Кирилл Артемьевич, пора работать с электоратом.

Я открыл книгу. Несколько раз выслушал от Диты, что не могу повысить интеллектуальные таланты. Итак, три свободных очка навыка. Кину два на Интеллект, итого четыре. Мана уже сорок, можно и за заклинания с фейрой поговорить, но это позже. Сразу на два добиваем еще Красноречие, остается четыре свободных очка способностей. Что ж, уже неплохо, теперь можно и блеснуть.

— Дамы и господа! Эй, все! Можно минутку внимания?

По одному, по двое игроки неторопливо и устало поворачивали ко мне головы. Большинство не обратили на крикливого лучника никакого внимания, занимаясь своими проблемами, которых после такого побоища хватало.

Тогда Хло, не выпуская чаши из рук, свистнул так залихвацки, что у меня заложило уши, будто у подводника при резком погружении. Уж не был ли ты разбойником, господин молчаливый фейра?

— Да, спасибо, спасибо. Игроки, НПС, надеюсь, меня все слышат? В общем, поступило следующее предложение. Рейды на аргримов больше не устраиваем, живем, как учил кот Леопольд, тихо и мирно.

— С дуба рухнул?

— Перекурил, дружише…

— Давайте еще в красную книгу Тойрина их занесем.

Примерно такой реакции от игроков я и ожидал. Действительно, какой понт им лишаться рейда и возможности, хоть и призрачной, заиметь кровь аргримов. Но вот неписи — исконные жители Вубры — заинтересовались. Они видели многих геймеров, пережили такие чудовищные нападения, после которых пришлось возводить стены, знали гнев сынов леса в их истинном обличии. НПС слушали меня, и слушали очень внимательно.

— Каждую… каждую новую луну, ­— пытался перекричать я поднявшийся гвалт, — аргримы будут давать по чаше собственной крови. Добровольно! Если будет заключен мир.

Вот теперь Эрбина пробрало. Староста заморгал своими маленькими глазками и забормотал жирными губами едва различимые слова, которые тонули в недовольном гомоне.

Я замолчал и поднял руку. Не сразу, но постепенно смолкли и игроки, зло бранясь и бросая отдельные ругательства в мой адрес. Да уж, что называется, почувствуй себя Жириновским.